» Потом он вспомнил, что японцы относятся к этому терпимо, и слегка успокоился. Авось сойдет. А еще через мгновение взглянул на беседку и обомлел.
Это строение с загнутой по японскому обыкновению двускатной крышей, вовсе не было беседкой. Оно было тем, что в русском языке обозначается словом «часовня», а как по-японски — Лопухин не знал и сейчас меньше всего хотел выяснить. И в ней, конечно же, есть изображение Будды, только отсюда его не видно… Боже, что делать? Кинуться, оттащить дурака в сторонку, пока не поздно?.
.
Яростный вопль ударил в уши, и Лопухин понял, что опоздал. К начавшему недоуменно оборачиваться цесаревичу с невероятной скоростью несся коротконогий японский полицейский с саблей на замахе. Рванувшись наперерез, Лопухин сразу же понял: он не успеет помешать убийству… не успеет!
И стрелять поздно. Просто-напросто нет времени извлечь из кармана проклятый револьвер. А трость?.
. Трость сгоряча отброшена, и эта ошибка сейчас окажется фатальной.
Лопухин бежал со всей скоростью, на какую был способен. Мир вокруг него остановился. Вот некоторые гуляющие обернулись на дикий крик и замерли в оцепенении, вот японский гвардейский офицер указывает стеком на грозящую цесаревичу опасность, но гвардейцы еще не осознали, что надо делать, вот два русских морских пехотинца проявили медленный интерес…
Поздно!"
"Крича нечто бессвязное, но, несомненно, гневное, японский городовой стремительно набегал на цесаревича, а тот — Лопухин видел это отчетливо — лишь выкатил глаза и рот раскрыл, не то испугавшись, не то изумившись…
И как же глупо все это было! Уберечь цесаревича от одной беды, затем от другой, распознать вторую — и не суметь спасти наследника престола российского от обыкновенного японского полицейского, выведенного из себя кощунственным поведением заморского варвара! Преступно глупо…
Некая тень метнулась из-за угла «часовни» — невысокая, коренастая, почти квадратная.
И в тот момент, когда японец уже не мог остановить удар, этот квадратный человек — Лопухин узнал боцмана Зорича — оказался точно на линии удара. Между японцем и цесаревичем.
И принял удар.
В следующее мгновение граф налетел на японца, сбил его с ног и, не удержавшись, покатился сам.
