Каменным домом японца завалит насмерть, а из-под бамбуковых развалин он выползет да еще своего бога поблагодарит, нехристь желтый… А нужник здесь при входе, словно как не у людей…
— Не растекайся мыслью по увядающему клену. Ты по всему коридору прошел? В других частях дома могут быть спальни?
— Нет, барин. Откуда же? Только там, больше негде им быть. Слепой я разве?
Изловленный в конце концов кусок вареной редьки выпал из палочек за вершок от раскрытого Еропкиного рта. Посетители харчевни захихикали громче. Один оборванец громко заговорил, смеясь и указывая на гайдзинов.
Толстая хозяйка немедленно прикрикнула на него, в харчевне стало тише.
— Хэя. Нэтэ имас… — сказал Лопухин, выпив вторую чашку саке, и встал, не чувствуя ног с непривычки к сидению на японский манер. — Комната… Рум, ферштейн, нет? Нет, две комнаты, — показал он два пальца. — Две бэдрумз рядом.
— Вы бы, барин, поосторожнее с этими нехристями, — вполголоса молвил Еропка. — Рукосуй здесь не поможет, не поймут-с!"
"Лопухин только усмехнулся.
Система рукопашного боя под названием «рукосуй» была одним из мифов Третьего отделения. Никто ничего не знал о ней наверняка. Поговаривали, будто в ней собраны все наиболее смертоносные тайные приемы десятка национальных школ единоборств, включая карпатскую, среднеазиатскую и отчасти китайскую; свел же их в систему раскаявшийся и прощенный абрек Тотем Шошонов, заодно присовокупивший к ней несколько совсем уже изуверских приемов, позаимствованных им во время скитаний среди диких курдов.
Воображение дорисовывало живописные и жутковатые подробности.
О рукосуе уважительно шептались, чему Третье отделение нимало не мешало — напротив, поощряло шепотки. А на самом деле никакого рукосуя не было, как никогда не было и мифического абрека Тотема Шошонова. Было в общем-то немногое: десятка полтора несложных приемов обороны от противника, вооруженного ножом, саблей и револьвером, и еще меньше китайских фокусов, основанных на знании особых точек человеческого тела. По чести говоря, при подготовке кадров для Третьего отделения куда более серьезное внимание уделялось стрельбе, фехтованию и верховой езде.
Остальное — факультативно, если угодно. За свой счет.
Но рукосуй был полезен, как полезен всякий жупел при умелом его использовании. Рукосуя боялись. Существуя лишь в легендах, он тем не менее давал сотруднику Третьего отделения неоценимое психологическое преимущество в критические моменты. Иной раз противник бросал оружие еще до боя и слезно молил о пощаде.
