Не следует беспокоиться, его особу охраняют.
— Рассказывайте толком!
— Хай. Выехав из императорского дворца, цесаревич внезапно потребовал остановить экипаж и вышел. Сказал, что хочет прогуляться пешком, а гвардейцам приказал… прошу прощения… вот подлинные его слова: «Катитесь вы к чертовой матери, макаки!»
Самый внимательный физиономист не сумел бы заметить на лице японца признаков гнева и возмущения от нанесенной обиды. Лишь голос, чересчур сухой и официальный, намекал на то, что Иманиши оскорблен всерьез.
— Я тщетно пытался отговорить его императорское высочество от его намерения. Когда это не удалось, я приказал лучшим своим агентам следовать за цесаревичем, не привлекая к себе внимания. В данных обстоятельствах я не смог сделать большего. Мне нет прощения.
— Если с ним случится скверное — тогда нам действительно не будет прощения. Где он?
— Очень скоро мы получим самые точные сведения.
Граф закурил папиросу. Раздраженно швырнул в пепельницу горелую спичку.
— Ладно, будем ждать… Ну а как прошла встреча цесаревича с божественным микадо? Надеюсь, ничего такого?.
.
— Его императорское высочество обладает подлинно самурайским духом, — дипломатично сказал Иманиши.
«Пьет много саке и ведет себя чванливо», — мысленно перевел Лопухин.
Ладно. Могло быть хуже. В конце концов, в том, что касается большой политики, мнение микадо о будущем российском императоре не имеет решающего значения. Микадо по-прежнему лишь царствует, а правят страной другие. Еще недавно — сиогун и бакуфу, теперь — министры из влиятельных кланов, уже не столько феодальных, сколько промышленно-финансовых.
Навряд ли цесаревич сумеет раскрыть себя для них с неожиданной стороны — не приходится сомневаться в том, что у них давно имеются исчерпывающие сведения о способностях и привычках наследника российского престола…
Иначе и быть не может. Японцы — люди обстоятельные и непростого ума. Только по этой причине их страна не стала ничьей колонией и уже не станет.
Но Япония еще слаба. Ссориться с Россией ей совершенно ни к чему.
А коли так, можно надеяться на то, что любые, даже самые дикие выходки цесаревича японские власти постараются затушевать и по возможности скрыть от газетчиков. Уж что-что, а не замечать бестактности гостя у японцев получается лучше всего!
Иманиши вышел, извинившись, и скоро вернулся.
— Получено донесение от агента внешнего наблюдения. Цесаревич в зеленом квартале. Не следует беспокоиться.
— В каком еще квартале?
— В Ёсивара.
