Иногда снился любимый, и всегда одинаково: он отдалялся, уходил куда-то с грустной улыбкой, заволакивался туманом…
Или то были слезы?
«Ну где теперь искать эту дуру?» — в великой досаде подумал Дмитрий Константинович. Не в первый раз подумал и не в сотый.
Хотел простонародно плюнуть и забыть, благо иных дел хватало. Не получалось.
Сестра все-таки. Росли вместе. Шалили вместе, совместно и терпели наказания, не переваливая вину со своих плеч на чужие. Наставники-немцы на взыскания были щедры, а похвалу из них клещами не вытянешь.
Впрочем, это еще как посмотреть. Если сравнить с нещадно поротыми германскими принцами, то у русских великих князей было не детство, а сплошной праздник…
Ну ладно. Выросли. Сам — не семи пядей во лбу, но вроде и не дурак. Сестра — красавица с умом и характером. С тем самым характером, воспитать который так старались немцы — и преуспели, черт бы их побрал. К этому упрямому характеру еще бы дисциплину тевтонскую, да куда там. Не захотела рожать маленьких Саксен-Кобургов.
А кто неволил? Сказала бы твердое «нет» — и точка. Повздыхав, подыскали бы другую партию. Но не Лопухина, конечно! Капризы императорских детей терпимы до тех пор, пока они не переступают некой границы. Влюбляться в обыкновенных смертных можно, если держать себя в рамках приличия. Венчаться — увы. Много лучше самому пооборвать лепестки распустившихся в душе цветов, чем ждать, когда тебе их пооборвут другие.
Кто-то сомневается в том, что так и случится?
Ум — умом, пустое упрямство не имеет к нему отношения.
Поэтому Дмитрий Константинович и ругал про себя сестру дурой.
Сбежала! Ничего умнее выдумать не могла! Как в романах, чтоб их авторам в аду вовек из кипятка не выныривать! По всей империи ее ловят, а где она? Бог знает, в какую щель забилась. А может быть, удрала за границу, хотя жандармский полковник Гоцеридзе, помнится, докладывал иное. Но откуда Гоцеридзе может это знать, если его ищейки потеряли след? Из дедукции своей? Сестра все-таки умна, не всякий ее шаг продедуктируешь.
К тому же еще и влюблена по уши, что для логики и вовсе губительно.
Вспоминая о логике, великий князь честно признавал, что тратить много времени на беспокойство по поводу участи сестры — неразумно. Ее ищут все жандармы империи и, надо думать, найдут. Еще будет время поплакать, коли придут дурные известия. Пока же надо ждать, не раскисать и работать.
А работы было по горло.
