А какой он, Нил, барчук? Кому палубу лопатить, чуть только морская птица нагадит на настил? Нилу. Кому первому карабкаться по вантам чуть ли не на самый клотик? Снова Нилу. А что барин взялся учить юнгу грамоте и всякой книжной премудрости, так какое же в том барство? Обидно…
— Зря пришли, — послышался голос графа, и Нил весь обратился в слух. — Денег в судовой кассе почти нет. Все истрачено. Раздаем остатки. Вы видели, сколько тех остатков."
"— Мы видели то, что вам было угодно нам показать, ваше высокоблагородие, — косясь на револьвер и, как всегда, ухмыляясь, молвил Аверьянов.
— Вы показали гроши, какие выдавали на руки, а судовой кассы мы в глаза не видели. А ведь мы за нее кровь проливали, верно, братва?
Матросы одобрительно загудели.
— Да ну? — изумился граф. — А я-то думал, что на Шпицбергене мы вместе дрались за свободу, а вовсе не за деньги. Нет?
— Одно другому не помеха. Деньги надо поделить поровну. И я так считаю, и вот братва тоже. Вы уж лучше не мешайте нам, вашескородие…
— Денег хотите? Во Владивостоке вас ждут призовые деньги за судно плюс жалованье.
Чем вы недовольны?
— Мы хотим получить деньги сейчас, — прогудел раньше Аверьянова дюжий матрос.
— На пропой или на мировую революцию?
— Это уж наше дело, — отрезал Аверьянов. — Мы хотим, чтоб по справедливости. Всем поровну. Даже вам дадим долю. И Кривцову. А то братва обижается. Не доводите уж нас до греха, ступайте себе подобру-поздорову…
— Еще раз говорю вам: денег почти нет. — Голос Лопухина оставался спокойным.
— Даю в том честное слово.
— А если мы хотим проверить? Будете стрелять?
Нил напрягся. Граф, словно у него были глаза на затылке, повторил свободной рукой жест: спрячься, мол.
Нил не послушался — это было выше его сил.
— Буду. — Голос графа прозвучал ровно, но так, что мороз продрал по коже.
— А не боитесь стрелять в матросов, ваше высокоблагородие? Что с вами тогда сделает братва, ась?
— А быть может, не со мною, а с вами?
Повисла тишина. Нил слышал только тяжелое дыхание матросов и понимал: барин одолевает их, одолевает! Он тверже камня.
И матросы понимают: он действительно выстрелит, если на него набросятся. Первую пулю, наверное, пустит в потолок, но потом… Может опоздать, если на него насядут все разом! Тут будет самое время выскочить в коридор и кинуться им под ноги…
— Пошли отсюдова, — со злостью и обидой сказал вдруг один из матросов. — Все ясно.
Нил понял, что обошлось. Теперь уже ничего не будет.
