А так — пришлось бороться с разливающейся по телу истомой.
— Ну вот и хорошо, — пробасил Легировский, когда первый бублик был съеден и первый стакан опустел. — Теперь нам самое время поговорить. Юлить со мною не надо. Учтите, я намерен получить исчерпывающие объяснения.
— О чем? — постаралась сыграть изумление Катенька.
— О том, почему вы не Софья Блювштейн, а другая особа. Вы провели полицию, вас выпустили вместо другой арестантки, не так ли?
— Откуда вы знаете? — спросила Катенька и внутренне ахнула: сама себя выдала.
— То есть откуда вы это взяли? Ведь вас не было у следователя."
"— Это моя работа: знать все, что мне надо знать. — Легировский усмехнулся в усы. — Успокойтесь, я не служу в полиции. Я репортер, печатаюсь в «Московском листке» и иногда в «Московских ведомостях». Я дежурил возле Яузской части, потому что знал: сегодня утром должны выпустить Софью Блювштейн. Мне, газетчику, хотелось с нею побеседовать, мог бы выйти роскошный материал… без всяких имен, разумеется.
Ну вот — жду Соньку, а под ее личиной выходите вы. Как прикажете это понимать? Я требую объяснений.
— Кто такая Софья Блювштейн? — спросила Катенька как можно невиннее.
— Это та особа, которая, по всей видимости, одолжила вам свои накладные локоны… кстати, один из них сбился… да потом поправите, в уборной, не привлекайте внимания! Софья, она же Шейндля, Блювштейн, известная также под именем Соньки Золотой Муфты… она не раз выносила краденые драгоценности в муфте, отсюда и кличка.
Феноменально! Еще молода, но уже знаменитая воровка и виртуозная мошенница. А такая ли карьера ее еще ждет! По части хипеса ей уже сейчас нет равных, а сколько раз она обманывала нашу доблестную полицию…
— Хипес? — переспросила великая княжна. — Простите, не понимаю…
Не чинясь, Легировский объяснил, что такое хипес. Катенька покраснела.
— Короче говоря, я жду объяснений, — давил настырный журналист. — Что вы оглядываетесь? Сообщников у вас, видимо, нет, а если и есть, то мы от них оторвались.
Да и толку от них не будет. Глядите! — Он легко свернул в штопор чайную ложечку и без видимого усилия развернул обратно. — А на крайний случай мой кастет всегда при мне. Никто со стороны вам не поможет. А я — могу помочь. Но только в награду за откровенность. Решайтесь же. Ну?
— Она мне сама предложила… — еле слышно призналась великая княжна.
— Уже теплее, — подбодрил Легировский. — Продолжайте же. Это становится интересно.
