Розен в задумчивости потер подбородок и, ощутив кончиками пальцев некую шершавость, свидетельствующую о пробивающейся щетине, недовольно поморщился.
— Итак, вывод первый. В первую голову взломщика интересовало содержимое несгораемого шкапа. Согласны?
— Целиком и полностью, — кивнул Враницкий.
— Кстати. Вам случайно не известно, что находится внутри?
— Деньги.
— Ну, это многим известно. Вопрос заключается вот в чем: интересовало ли взломщика что-либо другое? Могут ли в шкапу находиться какие-нибудь секретные документы?
— А вы как полагаете?
— Я полагаю: не только могут, но даже должны.
— Весьма вероятно. — Враницкий морщил лоб, шевелил надбровьями. — Погодите-ка… Накануне выхода из Кронштадта на борт поднимались курьеры. Из Жандармского, насколько я понимаю. Кажется, двое… или трое?.. Нет, вспомнил: точно двое. Один с портфелем, другой с большим пакетом. Надо думать, документы в шкапу имеются.
Розен кивнул.
— Документы из Третьего отделения. Предположительно: особые сведения о команде «Победослава», а также обо мне и моих людях.
Много бы я дал, чтобы хоть одним глазком взглянуть на эти бумаги… Скажите, кто, где и как может законным образом вскрыть этот шкап?
— Специальный чиновник при нашем консульстве в Иокогаме, — ответил Враницкий после основательного раздумья. — И то если получит на то санкцию Третьего отделения. В противном случае шкап уедет в Петербург и будет вскрыт только на Литейном… Господин полковник, вы что задумали?
Тревога, отразившаяся на лице старшего офицера, заставила Розена чуть заметно улыбнуться.
"
"— Не беспокойтесь, Павел Васильевич, на шкап я не покушаюсь. Но вот что пришло мне в голову… Благодаря графу Лопухину разоблачены и обезврежены два враждебных агента на борту. Один убит, другой сидит под замком. Но сколько их было всего — двое ли? Вы можете поручиться, что на корвете среди нас нет третьего?
Лоб старшего офицера мгновенно покрылся испариной. Враницкий покачал головой.
— А я с некоторых пор об этом думаю, — невесело сказал Розен.
— Теперь же почти уверен. Быть может, враг лопатит сейчас палубу над нами, а то и того хуже: командует матросами, проводит свободное время в кают-компании, хороший товарищ и признанный весельчак, шутит, в шахматы играет…
— Офицер? — Враницкого передернуло. Сердито сдвинув брови, он повысил голос. — Нет. Невозможно. Исключено. Кого конкретно вы подозреваете? Назовите имя!
В этот миг Розен едва не растерялся: назвать было некого.
