О таких волнах известно, что они тем выше и круче, чем меньше глубина моря.
— А я читал, что японцы с такими волнами хорошо знакомы, — добавил Канчеялов.
— Теперь и мы знакомы благодаря им, — едко заметил Свистунов. — Нам до них еще пол-океана, а они нас, выходит, уже учат.
— Перестаньте!
Появившийся на мостике Пыхачев послал мичмана Тизенгаузена справиться, как чувствует себя его императорское высочество, и доложить.
Пыхачев беспокоился зря: цесаревич не получил ни царапины. Изрядно откушав накануне мадеры из пополненного на Азорах запаса спиртного, он почивал тяжелым сном и не проснулся от того, что был внезапно сброшен на пол каюты.
Водружение же сонного тела обратно на кровать, по мнению Тизенгаузена, было делом дворецкого и камердинера наследника престола, но никак не мичмана российского флота.
Впрочем, докладывать об этом Пыхачеву он не стал, ограничившись словами «все благополучно» — да и эти слова произнес с деревянным равнодушием. Лишь очень внимательный наблюдатель мог бы заметить, как презрительно дрогнула тонкая губа остзейца.
— Благодарю вас, ступайте, — холодно поблагодарил Пыхачев.
— Осмелюсь доложить еще об одном обстоятельстве, ваше высокоблагородие. Печать на двери каюты, занимаемой прежде господином статским советником Лопухиным, сорвана, и дверь распахнута настежь.
Каперанг дважды моргнул, не понимая. Затем начал меняться в лице.
— Что-о?!
— Так точно. Печать сорвана, дверь распахнута…
— Тише! — Пыхачев боязливо оглянулся. — Вот что, мичман. Найдите полковника Розена, срочно.
И никому — слышите? — никому ни звука…
— Ну вот что, голубчик, — пять минут спустя говорил каперанг хмурому Розену. — Вы уж постарайтесь как-нибудь сами разобраться с этим делом. Ну а я со своей стороны помогу вам чем могу… Да, а не могла ли дверь как-нибудь сама собой распахнуться, когда налетела волна? Не очень-то надежны, по моему мнению, эти врезные замки…
— Сего не могло произойти ни в коем случае, — качнул головой Розен. — Видите? Вот здесь отметина. И здесь.
Это взлом, причем грубый.
Присутствующий при сем Враницкий осветил замок переносным керосиновым фонарем и кивком согласился с мнением полковника.
— Павел Васильевич, — с мукой мученической в голосе обратился Пыхачев к старшему офицеру, — не возьметесь ли вы обеспечить содействие в… м-м… э-э… прояснении обстоятельств взлома? Право, надо разобраться. Не в службу, а в дружбу. За судном я уж сам пока пригляжу.
— Слушаюсь, — без энтузиазма козырнул Враницкий.
