***
Позднее граф Лопухин удивлялся: почему в стволы шахты не полетели гранаты? Ведь как ни крути, а охрану несли вовсе не желторотые новички! Казалось бы, ветераны морского разбоя должны были сориентироваться очень быстро – и начать действовать. Отчего же охрана упустила столь заманчивый шанс не выпустить восставших из-под земли и выморить их там всех до единого?
Безоружные «верхние» рабы ничем не могли помочь своим товарищам, с дикой жаждой жизни рвущимся наверх из угольной преисподней. Они могли только разбежаться, что и сделали.
Быть может, внешняя охрана из дежурной смены потому и не предотвратила прорыв рабов на поверхность, что увлеклась пальбой по разбегающимся безоружным при поддержке тех экс-пиратов, кого тревога подняла с постелей или выгнала из кабаков? Веселое занятие!
Оно стало менее веселым, когда наверху показались черные, как дьяволы, вооруженные рабы и вступили в перестрелку. Счет не сравнялся, нет. И выучка, и позиция, и адаптация глаз к свету – все было на стороне охраны.
Все, кроме численности и яростного желания убивать двуногих нелюдей.
Как расползается по промокашке чернильное пятно, так, отвоевывая с боем шаг за шагом, терпя ужасающий урон и все же не ослабляя натиск, теснили восставшие ненавидимых мучителей. Безоружные лезли толпой под пули, швыряя в стрелков куски угля, болты, любую оказавшуюся под руками всячину.
Легче легкого подстрелить одного-двух камнеметателей. Но когда воздух темнеет от сотен летящих предметов, стрелок инстинктивно прячет голову.
И осознает свой промах слишком поздно – когда ревущая яростная толпа уже совсем рядом и ничего нельзя сделать."
"О последних секундах жизни немалого числа ветеранов морского разбоя можно сказать лишь то, что они были ужасны. Но кто осудит людей, с диким торжеством утоляющих жажду мести?
Шли, и убивали, и сами падали под пулями, и уцелевшие не замечали павших. С диким воем катался по земле раб, раненный в пах, – не замечали и его. Лопухин пытался командовать – его не слушали.
Бой перекинулся в поселок. Продуманный план летел к черту. Часть восставших кинулась к причалам, где была встречена ружейным огнем и отхлынула к неказистым портовым строениям. Поначалу отряд Лопухина состоял лишь из Еропки с бесчувственным Нилом на руках, Елбона, мичмана Кривцова, одного унтера и двух матросов. На счастье, одним из них оказался заводила-мраксист.
– Полундра! – орал он, временами перекрикивая пальбу.
