Ну что поделаешь, время нынче такое, что в милицию идут служить не потому, что стремятся охранять правопорядок, а потому, что хотят иметь хоть какую-то власть над другими, скрыть какие-то свои комплексы и срубить как можно больше денег. Сейчас уже не так популярно, как когда-то, слово «рэкет», но, глядя на нашу доблестную милицию, убеждаешься, что именно это явление там процветает. Мерзко видеть, как сотрудники милиции, дежурящие в метро, проходят мимо бомжей – с них все равно взять нечего, а выбирают для проверки документов только тех, кто получше одет и может отвалить денег за то, что он вышел на улицу без документов.
После этого мне вновь представился Влад: его поцелуй, его сильные руки и влюбленные глаза. И эта девушка… Лежащая на кровати задушенная девушка с ярко накрашенными ногтями на ногах.
Мне удалось уснуть только под утро. Проснулась от громкого голоса Петра:
– Эй, красавица, время уже обеденное. Ты что, есть не хочешь?
Я потерла ладонями заспанные глаза и, приподнявшись, прислонилась спиной к стене.
– А сколько сейчас времени?
– Я же тебе говорю, что уже обед.
– Да я только под утро уснула. Всю ночь кошмары мучили.
– А что это тебе кошмары-то снятся?
– Сама не знаю… Всякая ерунда лезла в голову.
– Самое главное, что ты выспалась. Я тут тебе зубную щетку принес, пасту, мыло. Все, что ты просила. Приводи себя в порядок и быстро заскочим на рынок.
– А на рынок-то зачем? – не сразу поняла я Петра.
– Прикупим тебе что-нибудь на вечер. Не выйдешь же ты на работу в своих драных штанах – ни один клиент не подойдет к тебе на пушечный выстрел.
Так что приводи себя в порядок, я к тебе скоро зайду. Поедем на рынок, заодно пообедаешь и посмотришь кафе.
Кивнув в знак согласия, я дождалась, пока Пётр уйдет, и принялась одеваться. Мои дырявые штаны и в самом деле производили самое удручающее впечатление. Посмотрев на них я еще раз испытала недоумение, не понимая, как же так можно было упасть. Быстро одевшись, я вышла на улицу и отправилась в душ, захватив с собой туалетные принадлежности.
Молодая женщина с ребенком сидела на лавочке во дворе и, заприметив меня, улыбнулась.
– Там занято, Лидия Львовна моется. Садись, посиди. Она всегда так надолго душ занимает. Непонятно, что можно там столько времени делать.
Сев рядом с женщиной на лавочку, я потрепала ее дочку за розовую щечку и поприветствовала ее за ручку.
– Так нужно этой Лидии Львовне сделать замечание. Она же все-таки не у себя дома.
– Да ей бесполезно делать замечания.
