Я понимала, все они очень стараются одолеть свое предубеждение перед пустышками, все эти глупые суеверия о том, что бездарность заразна и если не проявится сейчас, то может отразиться на будущих детях.
– Если Вик не совсем дурак, то больше не полезет, – сказала Вита мрачно.
– Он совсем дурак, – перебила ее Норли, – ты будто не знаешь.
Посмотрела на меня:
– Но ты нам говори, если что. Мы поможем.
– Ага, – растерянно сказала я. Это действительно происходит со мной? Мои однокурсники со мной общаются? Я не обольщалась на тот счет, что они приняли меня в свою компанию, но, по крайней мере, разговаривают, как с любым другим стихийником.
– Как каникулы? – спросила Вита. – Как там Ран? Как там его курсовая?
Это она так пытается узнать, получилось ли у нас что-нибудь? Сложно сказать. Магии я не чувствовала, но ведь открывшаяся шкатулка и странное видение – уже что-то.
– Все нормально, – ответила я нейтрально сразу на все вопросы.
Меня доставили до дверей комнаты в целости и сохранности, но долго я там не просидела.
Никак не могла дождаться приезда Рана, поэтому, полистав учебник «Введение в Бестиарий», чтобы лишний раз удостовериться, что никаких танатосов в нем не упоминают, я снова вышла на улицу. Не очень умно с моей стороны, но я не могла усидеть на месте: несколько раз подходила к шкатулке и разглядывала оставшиеся шарики, то решая разбить их, чтобы извлечь искры, то убеждая себя, что таким образом только все испорчу.
Отправилась прямиком к главным воротам, куда въезжали повозки.
Уже опустились ранние осенние сумерки, похолодало, так что даже зачарованная мантия не спасала – ноги все равно замерзли.
Каждую новую повозку я встречала нетерпеливым взглядом, но ни в первой, ни во второй Рана не оказалось. Водники и земляные смотрели на меня с недоумением, но не спрашивали ни о чем. Раннитар вернулся с третьей повозкой. Спрыгнул на землю, подал руку девочке-воднице, подхватил сумку и направился было к себе в корпус. По сторонам он не смотрел и меня не заметил.
А я невольно залюбовалась. За то время, когда мы были вместе – всю эту неделю, – я так привыкла к нему, что почти перестала замечать, какой он красивый. А сейчас будто вновь увидела. Он был в серой академической форме, но я тут же вспомнила Рана в черном с серебром костюме. Высокий, широкоплечий, черноглазый и нахально взъерошенный, уверенный в себе и, уж я-то знаю, иногда невероятно нежный. Мне так захотелось побежать к нему навстречу, обнять крепко-крепко.
