Но танатосов были десятки, и еще прибудут.
Вдруг я услышала за спиной крик, как от нестерпимой боли. Он был такой мучительный и жуткий, что я не могла не обернуться. Что случилось? Кто-то ранен? Но Ран не дал мне повернуть головы. Обнял, удерживая на месте. Я чувствовала, что он весь дрожит. Как он, наверное, устал, удерживая щит. Мы все были вымотаны до предела.
– Нет, Кора, – сказал он. – Не оборачивайся.
У меня внутри словно прокатилась холодная ледяная волна. Случилось что-то жуткое. Но я понимала, почему не дают посмотреть: пока я не увидела – этого словно и нет.
Ран отпустил меня, а чуть позже мне показалось, будто что-то коснулось моей ноги. Вовсе не гадкое, холодное прикосновение бестии, а живое и теплое… На секунду за спиной все замерло, затихло. Такая неестественная, мертвая тишина. А потом кто-то захлебнулся рыданиями. Вита? Норли?
– Тихо, – сказал Ран, и его голос звенел от напряжения. – Ей сейчас еще тяжелее. Нам всем просто надо продолжать делать свое дело.
И я услышала, как они снова взялись за оружие и снова держат оборону вокруг меня.
Еще на что-то надеясь… На что тут можно надеяться. Танатосы недосягаемы, а мы обречены…
Ран
Димер, прости, что в последнее время мы отдалились. Как-то так все навалилось, закрутило, что не вынырнешь… Но я знаю, что позже, когда-нибудь потом, ты бы вновь стал мне близким другом…
Теперь уже никогда.
Все случилось настолько быстро! Я оглянулся на твой крик, когда было слишком поздно. Я даже не успел увидеть тварь, сделавшую это с тобой…
– Нет, Кора, – сказал я.
– Не оборачивайся.
Спазм скрутил мое тело, я с трудом сдерживал вой отчаяния, который рвался наружу. Димер. Проклятие, Димер! А как же теперь твои глупые шутки? Все эти дурацкие подколы и усмешки? Кто теперь станет называть Кору мелкой Корявкой, а меня – жижей? Помню, один раз в детстве я отчаянно тебя за это поколотил…
Я увидел, что Кора смирилась с необходимостью – она не обернется, – и присел рядом на колени. Фрост подхватил тебя на руки.
Кровь текла по каменной площадке, смешиваясь с водой, и казалось, что мы стоим в озере крови.
Взгляд зачем-то скользнул по смятой, грязной, истоптанной в ходе битвы мантии Виты. Еще и часа не прошло с того момента, как мы смеялись над смертью, нисколько не веря в ее реальность. Час назад это было почти игрой…
Все опустили оружие. А мне вновь пришлось сделать щит непроницаемым, хотя сил почти не осталось.
Мы сцепили руки, как раньше, словно собирались бороться.
