Мантию я не забрал, а она не сняла. Мы молчали какое-то время. Наверное, я выглядел безмятежно, когда сидел, подставив лицо солнцу, а на самом деле едва не сломал голову, придумывая вопрос, который позволит остаться с ней дольше чем на пару минут, прежде чем она снова упорхнет.
– Так как это работает? – спросил я, кивнув на тонкую книжицу в ее руках. – Крис оставил инструкции?
– Да, – кивнула Кора. – Довольно сложно объяснить… Но если кратко: для того чтобы подчинить всех бестий одного вида, достаточно подчинить одну.
Допустим, я заполучила полиписа, и тогда все его сородичи тоже в моих руках.
Я улыбнулся, и она, забывшись, не удержала улыбки. И будто не было разделяющей нас пропасти.
– Тут для каждого вида своя формула, определенный набор слов. Крис очень долго их подбирал, а мне все досталось на блюдечке! Надо только выучить и ничего не забыть.
– Значит, они будут подчиняться твоим приказам?
– Да, все они. Сначала я их подчиню, а потом отправлю атаковать танатосов.
– Кора, но ты одна, а танатосы будут атаковать повсюду… Все наши земли.
Я невольно подумал о родителях.
– А бестии их тоже повсюду отыщут. Думаю, это будет единственная битва, когда люди и бестии выступят на одной стороне против общего врага.
Она заглянула мне в лицо и едва притронулась к руке кончиками пальцев."
"– Все будет хорошо. Верь мне.
Пальцы у нее были горячие, и этот жар побежал по венам, заставляя сердце биться в два раза чаще. Я так много хотел сказать ей. О том, что буду рядом, стану защищать. Но теперь, когда Кора сильнее меня в сотни раз, эти слова прозвучат фальшиво.
Она ничего не скажет, но я и сам могу сказать за нее: «А где ты пропадал раньше, когда был мне нужен?»
– Кора…
Она подняла на меня глаза, ожидая продолжения, а я растерял все слова. Я сходил с ума от близости и от невозможности коснуться ее. Ее темный локон выбился и трепетал на ветру, так же как когда-то рыжий. Это была все та же девочка, моя Корюшка. Я коснулся ее щеки, а потом, тихонько, ее губ.
Кора не ответила на поцелуй, но и не отодвинулась, словно прислушиваясь к себе.
Но вот, вздохнув, отклонилась, и я почувствовал, как ее дыхание скользнуло по моей щеке. Она, как и прежде, пахла солнцем и летним днем.
– Огонь жжет, Ран, – сказала она грустно. – Извини, надо бежать. У меня сейчас занятие с магистром Толли.
Огонь жжет… Я потом, конечно, спросил у Димера, что это может означать.
– О, любимая поговорочка Фроста! Это приблизительно значит: «И рада бы простить тебя, но не могу.
