Бал наверху продолжился, музыка волнами лилась следом за нами, становясь все тише и тише с каждым лестничным пролетом. Мне стало горько. Праздник безнадежно испорчен… Мой первый бал в Академии. Теперь, вспоминая этот день, я буду думать только о содранных лопатках и липких руках Вика, сжимающих мои запястья.
Ран заметил, что я с трудом сдерживаю слезы.
– Корюшка?
– Я так хотела потанцевать с тобой… А теперь вот…
Так, не реветь! Главное, я жива и здорова, даже стыдно переживать из-за таких мелочей… И все-таки было ужасно обидно!
Ран улыбнулся, пытаясь меня подбодрить, потом наклонил голову и протянул руку, как это принято по этикету.
– Не откажите мне в удовольствии танцевать с вами вальс, – произнес он традиционную формулу приглашения.
Мы стояли на площадке между вторым и первым этажами, достаточно широкой и просторной для танца. Как раз зазвучали первые звуки музыки. Отказаться было невозможно. Да я и не хотела.
Он взял меня за руку, другой обвил талию, а я положила ладонь ему на плечо.
Закрыла глаза. Не важно, где мы, главное, что вдвоем. Шаг, шаг, поворот. Он не отпустит меня, не даст оступиться. Я доверяю тебе этот танец, Ран. Я доверила бы тебе даже свою жизнь…
Последние такты стихли. А Ран все не отпускал моей руки. Мы стояли в тишине так близко друг к другу, что я чувствовала, как поднимается от дыхания его грудная клетка. Но вот его рука соскользнула с моей талии.
– Благодарю за танец, – сказал он тихо.
Я слегка присела, опираясь на его руку.
– Спасибо тебе, – добавила я, уже совершенно не соблюдая этикет.
– Отличный был вальс.
Ран проводил меня домой, потом сбегал за мазью. Той самой, что так быстро излечила меня от ожогов. Подумать только, который раз я уже пострадала по вине Вика. И зачем я столько терпела?
Ран не отсутствовал и десяти минут, а я уже вся извелась. Боялась, что в это время братья опомнятся и отправятся меня искать. Но они, видно, были слишком заняты разборками с Виком. И Брида с Гретой тоже не шли почему-то.
Ран намазал мне спину, осторожно касаясь пальцами содранной кожи.
– Больно?
– Не-а, – ответила я, храбрясь. – Ерунда.
Прохладная мазь отлично помогла – кожа сразу перестала саднить. Зато теперь глаза стали сами собой закрываться, хотя было еще не поздно. Думаю, я переволновалась.
– Спать хочу ужасно, – пожаловалась я.
– Сейчас придут сестры, помогут переодеться. Наверное, они уже разыскивают тебя.
Ага. Помогут. Что-то мне подсказывало, что сочувствия я от них не дождусь.
