"
"Вика никто не учил танцевать вальс так, как нас – выросших в благородных семьях. У него не было этих бесконечных занятий, когда отрабатываешь и отрабатываешь шаг за шагом танцевальные движения. Наверное, он учился сам – взял несколько уроков. И теперь страшно боялся сбиться и опозориться на глазах у всех.
Я видела, что по его щеке скатилась и повисла на подбородке капелька пота. Рука тоже была мокрой, как я и предполагала. Довольно гадкое ощущение. Но, по крайней мере, он слишком занят сейчас, чтобы оставались силы на какую-нибудь подлость.
Мы кружились по залу. Алые, синие, зеленые и черные наряды перемешались, но являли собой не хаотическое нагромождение цветов: они переплетались, как узоры в калейдоскопе, а зеркала множили это великолепие.
Мы с Виком скользили по внешней стороне круга, мимо улыбающихся студентов в жемчужных одеждах, мимо колонн, мимо выходов на балкончики, которые сейчас, зимой, были закрыты. Балкончики шли по всему периметру зала, и потом, летом, когда состоится выпускной бал старшекурсников, можно будет выбегать на них, чтобы подышать свежим воздухом.
Мелодия почти закончилась. Я услышала последний, завершающий проигрыш и уже стала обдумывать, как мне поскорее отыскать Рана в этой толпе, как случилось непредвиденное.
Я расслабилась и перестала ждать от Вика подвоха. А зря. Мы оказались напротив очередного балкончика, и в этот момент он толкнул дверь, поднял меня за локти и в одно мгновение перетащил за порог.
Дверь захлопнулась, отгородив нас от света и шума, от музыки и кружащихся в танце пар.
Я, разгоряченная танцем, еще не совсем понимала, что произошло. Почему мы сейчас здесь, на крошечном балконе, в темноте. Холод немедленно пробрался под легкий платочек, влажная кожа покрылась мурашками.
– Ты чего? – прошептала я, пытаясь обойти Вика и вернуться в зал. – Очень глупая шутка. Не смешно!
– А я не смеюсь!
Сдвинуть его с места не представлялось никакой возможности. Я быстро шагнула к резным перильцам, вглядываясь в темноту – нет, слишком высоко, не спрыгнуть.
Что он задумал? Я почувствовала во рту металлический привкус страха, но внешне постаралась сохранять хладнокровие.
– Немедленно отпусти меня, – сказала я. – Ты забыл, что я тебе давала последний шанс? Ты хочешь неприятностей?
Хуже всего было то, что Вик молчал. Я не видела в темноте его лица, только слышала тяжелое дыхание. Он будто пытался на что-то решиться, но пока не мог.
– Отпусти! – Я кинулась на него с кулаками, понимая, что не в силах причинить вреда.
