Как и Фаину…
Для встречи с ней Рая купила яркое пальто и чёрное длинное платье. С высокими ботиночками на каблуке самое то. Волосы чуть подзавила, накрасилась.
Ей нравилось своё отражение в зеркале.
Интересно другое. Фаина оделась почти так же.
На встречу женщина прибыла первой. Рая её увидела издали. Подобралась вся, занервничала.
Ей хотелось бы найти общий язык с Фаиной. Почему бы и нет? Против неё она точно ничего не имела.
– Привет.
– Привет…
– Идём?
– Идёмте.
Мужчина в машине с наглухо затонированными стёклами улыбнулся уголками губ.
В глазах отразилось тепло. Или это было отражение двух женщин, чьи судьбы удивительнейшим образом переплелись с его?
Они тоже улыбались друг другу. И их улыбки были искренними.
ЭПИЛОГ
– Поклянись мне, Дава… Милый, дорогой мой… Любимый… Поклянись, что никогда не скажешь Рае, кто её настоящие родители. Девочка любит своих, вот и пусть любит… Кто я для неё? Никто. Женщина из твоего прошлого. Девочке и так сложно, а тут ещё я… Мне же достаточно того, что она у меня есть.
И я знаю, что ты у неё есть! И точно знаю, что вы будете счастливыми! Теперь могу умирать со спокойной душой… Я получила свой последний «аккорд». Но, Шахов, предупреждаю сразу – только попробуй сделать ей больно! Хотя бы раз. Приду с того света и накостыляю тебе. Понял?..
Она шутила. Смеялась сквозь слёзы. И выглядела прекрасно.
Фаина…"
"– Покойся с миром, девочка, – сказал Давид, опуская на могилу зелёные кусты роз с ещё не распустившимися бутонами.
Её любимые…
Сегодня ровно год, как её не стало.
Она запретила устраивать поминки, попросила просто прийти к ней на кладбище. Всегда лаконичная и точно знающая, чего хочет, Фаина и тут не изменила себе.
Как Давид ни готовился, смерть Фаины оказалась для него неожиданной. Не было ни больниц, ни реанимации. Она легла спать и не проснулась.
А накануне принесла свидетельство о расторжении брака. На этот раз Давид ей не мешал…
Это была её воля, противиться которой он не посмел.
Рая ступала почти неслышно. Она дала ему минутку побыть наедине с Фаиной.
Теперь подошла, встала рядом и шмыгнула носом.
Какая же она у него ещё девчонка…
– Не плакать, – хотел сказать сурово, вышло, наоборот, мягко.
Вила из него верёвки Оленёнок, сама того не ведая. Одним взглядом укладывала на лопатки. Он, признаться, особо и не сопротивлялся. Успевал навоеваться днём. Приходя вечером домой, хотелось отдыхать. Видеть счастье в глазах любимой женщины…
– Не могу не плакать, Дав, не получается.
