Виды со спины, в три четверти, еще на одном я лежала на животе с распущенными волосами, приподнявшись на локтях и согнув в коленях ноги, скрещенные в щиколотках. На последнем – тоже лежала на спине на диване с высокой спинкой. Распущенные волосы свисали с края сиденья до самого пола, одна рука – расслабленно лежала вдоль тела, вторая – чуть прикрывала грудь. Ничего интимного не присутствовало: только запрокинутое лицо с закрытыми глазами, грудь и закинутые на спинку дивана ноги.
– Норель, ты невероятно талантлив! – тихо сказала я замершему в ожидании нашей реакции скелету.
– Потрясающие работы.
– Ох! – выдохнул он, обмяк и опустился в кресло. – Я так боялся, что вам не понравится. Вы ведь моя муза. Если бы не вы, я никогда не вернулся бы к краскам.
– Ты же говорил, что пейзажи тоже хорошо пишешь, – вежливо сказала я.
– Неплохо. Но портреты – куда лучше.
– Хочешь, мы организуем выставку твоих работ? Да, Грег? – пихнула я в бок притихшего брата. – Только… Норель, ты извини, но те картины, на которых я без одежды… Их нельзя показывать публике.
– Хочу, леди! И я понимаю! Но я согласен рисовать только вас. Как скажете, в любом виде, в любом наряде или без оного, но только вас.
– Но почему? – Я недоуменно посмотрела на художника. – У тебя ведь после такой выставки появится куча заказчиков, они будут платить тебе за работу.
– А зачем мне деньги, леди? – рассмеялся он. – Вы не забыли, кто я? Мне нужны только краски, холсты, кисти и муза. Все остальное я оставил в прошлой жизни.
– Договорились, Норель.
– Я протянула ему руку, и он, осторожно взяв ее костяшками пальцев, прикоснулся к ней лбом.
Ну да, поцеловать-то руку он мне не мог.
– Одного только не могу понять, – окинув взглядом количество работ, задала я мучающий меня вопрос. – Каким образом ты успел все это нарисовать за столь короткий срок? Это ведь физически невозможно.
– Отчего же, леди? Сон мне не нужен, перерывы на отдых и еду – тоже. Кроме того, я ведь эльф. Ну, был им когда-то. А у нас всегда все получается с первого раза и не приходится что-то переделывать или исправлять.
Вот я и писал безостановочно. И поверьте – был счастлив как никогда.
– Невероятные работы… – заговорил наконец Грег. – Коллекционеры душу заложат, чтобы заполучить их в свои коллекции. Но жалко-о-о… На них ты такая…
– А мы все не продадим. Вот эти, например, я точно не готова демонстрировать кому-либо, – показала я рукой на рисунки в стиле «ню».
– Да! Это… ну ты понимаешь… Спрятать бы их вообще.
