– Но как же? – Мне никак не удавалось уместить в голове полученную информацию. – Сейчас уже утро?
– Не совсем, – мягко ответил император. – Ты спала трое суток, сейчас вечер. Так было нужно, и тебя погрузили в магический сон, пока ты была без сознания.
– Понятно.
– Иржи, ты готова встать? Физически ты уже абсолютно здорова. И даже твою ауру уже подлатали.
– Не хочу, – опустила я взгляд на свои руки, не находя сил смотреть на Грега и лорда Дагорна. – Можно я еще побуду у себя?
Его величество промолчал, размышляя.
А у меня в душе было пусто. И еще… я до отвращения брезговала самой собой. Я снова убила человека! Опять! Вновь кровь была на моих руках… И тут я вспомнила еще кое о чем.
– Грег! Лорд Найтон здоров? Его нога?..
– Да, Иржик. С папой все хорошо. Его подлечил лекарь, сразу же, как только вы вернулись.
– Это хорошо. А… – продолжить вопрос я не нашла в себе сил. Просто не могла спросить про Руби. Позже…
– Так! – принял решение лорд Дагорн. – Сейчас ты встаешь, принимаешь ванну, одеваешься и ужинаешь.
Потом мы поговорим, и ты расскажешь нам все, что произошло, начиная с той минуты, как вышла из бальной залы. Но сначала… Есть рядом некто, кто очень хочет тебя видеть. Но лекарь запретил тебя будить, поэтому никого из посетителей не впускали.
– Лорд Дагорн, – покачала я головой. – Я пока не готова принимать гостей и посетителей.
– Уверен, этой гостье ты очень обрадуешься, – усмехнулся мужчина и посмотрел на Грегориана. – Запускай!
Брат послушно распахнул дверь и тихонько кого-то позвал.
А в следующую секунду в комнату ворвался алый рогатый торнадо, который в два прыжка преодолел расстояние до кровати и с радостным визгом набросился на меня.
– Руби! Маленькая моя! – уворачиваясь от собачьей любви, готовой меня затоптать, я смеялась и со слезами гладила свою демоницу. – Ты жива, хорошая моя!
Когда ее радость наконец немного поумерилась, и гончая успокоилась, я крепко обняла псинку и неожиданно для себя разрыдалась. В голос, навзрыд, захлебываясь слезами и задыхаясь от эмоций.
– Ну, здрасьте! – проворчал император, наблюдая эту сцену. – Пока ее убивали, ни слезинки не проронила, вдовой стала – тоже не плакала. А тут собаку свою увидела, живую и здоровую, попрошу заметить, и устроила истерику.
– Дядя! – укоризненно произнес Грег.
– Ну что – «дядя»? Я думал, Иржи обрадуется, что Руби выжила, а она рыдает, словно не в себе!
– А я и есть не в себе, – икая, сообщила сквозь рыдания.
