Ему никогда не приходилось видеть рожающих женщин. Он был до глубины души потрясен мучениями Кэтрин. Потом он подумал о ребенке – ребенке Шона, – который сейчас силился войти в этот мир. Хью очень хотел, чтобы Тирон унаследовал его собственный ребенок, но он был обязан сдержать данное им слово. Поступить иначе означало бы потерять эту женщину.
Пройдя к себе в кабинет, где уже сидел Патрик, Хью кивнул ему и бросился в одно из кресел у камина. Решительно отодвинув предложенное виски, он покачал головой:
– Налей себе, я не могу сейчас пить.
Патрик опустился в другое кресло, сделал пару глотков, усмехнулся и глубокомысленно изрек:
– Зря. Виски – это единственный способ пережить роды.
– Бывает, женщины умирают во время родов.
– Иногда, – согласился Патрик и, удобнее устраиваясь в кресле, посоветовал: – Расслабьтесь, милорд. Впереди у вас долгое ожидание.
Хью пробормотал себе под нос какое-то ругательство, затем поднялся и взял графин с виски.
Несколько часов двое мужчин просидели в молчании, передавая друг другу бутылку, мыслями их владела Кэтрин, там, наверху, в муках дававшая жизнь своему ребенку.
Наступило и прошло время ужина. Когда дверь внезапно отворилась, Хью и Патрик встрепенулись и устремили взгляды на вошедшую Пег.
Та расплывалась в счастливой улыбке.
– Девчушка – ну просто красавица! – объявила она.
– Что? – в один голос воскликнули оба мужчины. Экономка рассмеялась, глядя на их застывшие в изумлении лица, и повторила:
– Будем нежить еще одну девочку.
Хью вскочил с кресла. Удовлетворенная улыбка играла на его красивом лице. Издав ликующий звук, он энергично потер руки.
Патрик и Пег озадаченно глядели на него.
– Сын Шона О'Нейла никогда не унаследует мой графский титул, – сказал Хью, отвечая на их немой вопрос. – И мне не придется нарушать данное слово, чтобы увидеть, как мой сын по праву станет моим наследником. – Хью устремился к двери и стал подниматься наверх так быстро, что Пег едва поспевала за ним.
Войдя в спальню жены, Хью увидел то, чего он вовсе не ожидал.
Казавшаяся хрупкой, почти крошечной на огромной постели, его жена прижимала к себе пронзительно кричавшего младенца. Вместо того чтобы встретить его радостной улыбкой, Кэтрин отвернула лицо, но Хью успел заметить слезы, катившиеся по ее щекам.
– Пусть они побудут одни, – сказала Пег, уводя из комнаты Полли.
Хью нахмурился, подошел и присел на краешек постели. Кэтрин не шевельнулась, по-прежнему не замечая его присутствия.
