Алексей вежливо их поприветствовал («здоровы будете»), но те не удостоили его ответом. Один из них был вчерашний красавец-волгарь Пересвет, нагло-самоуверенный гигант (Лыков узнал его по портретному описанию, что изучил в полицейской картотеке), второй оказался колоритнее. На полголовы выше Лыкова, с атлетичной, стройной фигурой и повадками силача и красавца, с выразительным лицом и умным, внимательным взглядом, человек этот не потерялся бы в любой компании. Что он тут делает? Черты у него были русские, но с тонкой примесью какой-то восточной крови, и это делало лицо незнакомца ещё интереснее.
Что-то значительное было, в этом человеке, что-то симпатичное, и одновременно он вызывал чувство опасности. Русский с татарскими чертами… Неужели тот самый Челубей, которого даже приблизительного портрета нет ни в одной картотеке?
С большим трудом Алексей заставил себя повернуться спиной к этим людям и сказал кабатчику с ухмылкой:
— Плохо всё-таки в вашем заведении с воспитанием. Ты им «здрасьте», а они… Ну, нальём, что ли?"
"Он взялся было за принесённую с собой бутылку, но Прохор Демидыч отстранил её и выставил на стол свою посуду — штоф тёмного стекла с изящным золотым ярлыком.
— Для такого гостя хорошую откроем.
Двойная померанцевая завода Штритера, отметил Лыков. Дорогая вещь, а главное, лимон любой вкус забьет. Вряд ли его хотят отравить — и опасно, и пока ещё не за что; скорее попытаются усыпить и обыскать.
— Выпейте, уважаемый, этого, в знак, так сказать, извинения, а я уж вашу допью, чтоб добру не пропадать.
И трактирщик быстро и ловко налил две рюмки: Алексею — померанцевой, а себе из его бутылки, и получилось у него это так естественно, что и нечего возразить.
— Позвольте представиться: Чулошников Прохор Демидович, здешний хозяин.
— Лыков Алексей Николаевич.
Мужчины встали, пожали друг другу руки, затем сели, выпили и принялись закусывать. Несмотря на лимонную горечь, Лыков сразу различил в водке приторный вкус веротрина[9]. Не пожалели добра, сволочи! Больше двух рюмок пить нельзя, опасно; падать надо уже после следующей…
Словно прочитав мысли сыщика, трактирщик сразу же налил ещё по рюмке, спросил, чавкая ветчиной:
— А что пытаете в наших краях, Алексей Николаевич?
— Да вот службу ищу, Прохор Демидович.
Человек я серьёзный, с образованием, не в белые же дворники мне идти.[10]
— Вестимо дело. А по какой части ищите? Да вы пейте, пейте!
Выпили по второй, в затылке у Лыкова заломило.
