Возможно, Лыков и есть как раз нужный человек. Аттестация на него из Пскова самая наилучшая. Не мешай нам разговаривать, а то враз выгоню из комнаты."
"Челубей тем временем пристально рассматривал Алексея, потом вдруг протянул ему через стол крепкую ладонь:
— Яков Недашевский.
Лыков подумал секунду и молча пожал поданную руку.
— Ну, вот и познакомились, — констатировал трактирщик. — А Пересвет позлиться, да и тоже отойдет, потому, как деваться ему некуда будет. Насчет же службы у нас имею прояснить: служба будет при первой гильдии купце Анисиме Петровиче Лобове по его торговым и иным интересам.
Преимущественно по иным.
Лыков сделал серьезно-уважительное лицо:
— Про господина Лобова я хоть и немного, но наслышан; какие у него «иные» интересы, могу предположить. Служить у него дело достойное, спору нет, да только я не в любом качестве могу. Мирное население я трогать не привык, потому, как солдат, а не дергач[43]. Шушеру уголовную гонять — другое дело, ее не жалко. Но и там мокрушничать зря я не большой любитель: все ж за это в Сибирь посылают.
Только при условии, что свои же не сдадут. И жалование хочу приличное. Нужен ли я вам такой?
— Во! еще и ломается, фря! — заорал Пересвет. — Свиная рожа везде вхожа. Полгорода таких, что с почтением за «синенькую» любого удавят, да еще и сдачи два рубли принесут!
— У сочинителя Пушкина в «Руслане и Людмиле» — советую почитать — про меня хорошо написано, — спокойно отвечал ему Алексей.
— Это где же?
— А там, где «еду, еду, не свищу, а наеду — не спущу».
— Ну, ты, ярыжник! — взвился немедля Пересвет. — Вчера пришел, а нынче уж идолы кажешь?[44] Я те их щас повыбью! Запечатаю в ящик по самый хрящик!
И, перегнувшись через стол, схватил Лыкова за грудки. Чулошников пытался было оттащить его, но Челубей остановил трактирщика. Алексей, хоть и ожидал уже потасовки, но отскочить не успел: бандит крепко вцепился ему в лацканы сюртука и начал тащить через стол, на свою сторону. Сюртук трещал по швам.
Высокий, с налитыми плечами, с огромными вздувшимися мускулами и совершенно бешеными глазами, Пересвет был страшен; он уверенно пригибал нехилую лыковскую шею к столу, в глазах у сыщика уже темнело. Упершись ногами в пол, а локтями в столешницу, Алексей изо всех сил боролся, пытаясь удержаться на своей стороне. Так они, натужно пыхтя, простояли полминуты. Наконец Лыков собрался, ухватился поудобнее за запястья противника и включился уже наполную.
