Ждали недолго, а показалось — вечность прошла. Наконец дверь в соседнюю горенку скрипнула, и тот же денщик:
— Его Величество ожидает-с.
Захожу, Орлов за мной. И тут я, мягко говоря, обалдел. Я-то думал, с Царем один на один поговорим, ну, может, Брюс еще будет, как мой куратор. А тут…
В небольшой натопленной комнатушке, за длиннющим столом, покрытым зеленым сукном, сидел сам Государь и целый синклит военных шишек! Блеск, мундиры с иголочки, парики напудрены по последней моде… Брюса я узнал, он чуть в сторонке от Царя примостился и как-то нервно гусиное перо крутил в пальцах.
И Меньшикова, который на меня пялился с таким откровенным любопытством, будто я диковинный зверь какой. И хмурого Апраксина, и осторожного Головкина, и еще кучу генералов с полковниками, имен которых я и не знал, но рожи у них были — мама не горюй: обветренные, в шрамах, видать, не один пуд соли съели в походах да баталиях. От такого количества исторических личностей у меня аж дыхание перехватило.
Куда я вляпался? На экзамен? Или сразу на расстрел?
Царь сидел во главе стола — в простом темно-зеленом кафтане. Глянул на меня, а в глазах темных искорки так и пляшут.
— А, Смирнов! Проходи, проходи, не робей, — заявил он на удивление спокойным голосом. — Вот, господа, — он рукой всех обвел, — тот самый Петр Алексеич Смирнов, про которого я вам толковал. Мастер — золотые руки, пушки нам ладит знатные, станки хитрющие выдумывает.
А нонче, сказывают, и в дела военные, тактические, нос свой любопытный сунуть удумал. Идеи, говорит, имеются, как супостата бить с меньшей кровью да с большей выгодой для нас. Ну-ка, Смирнов, выкладывай, не таи, что там у тебя за премудрости. А вы, господа, — это он уже к столу, — слушайте в оба, да потом и свое веское слово молвите. Ибо теория — теорией, а практика военная — дело суровое, ошибок не прощает.
Яков Вилимович Брюс едва заметно хекнул в кулак и парик поправил.
Вид у него был, будто это он сейчас перед этой братией экзамен держит, а не я. Поймал мой взгляд, ободряюще кивнул.
Я подошел, тетрадку выложил. И с чего начать-то? Как этим прожженным воякам объяснить то, что им, небось, бредом сивой кобылы покажется или наглостью выскочки?
— Ваше Величество… Ваши высокопревосходительства, господа офицеры… — начал немного нервно.