Как меня учили виртуальные учителя-диверсанты, едва ли не главным правилом любого диверсанта было, есть и будет — не оставлять за своей спиной живых врагов.
* * *На праздничный вечер к Лизе Макеевой я пришёл без опоздания и с бутылкой армянского коньяка трёхгодичной выдержки в качестве подарка, потратив последние свои деньги. Вечер проходил, кстати, на кухне, поскольку это была самая большая комната на этаже. У кого-то из жильцов оказался патефон и после ужина устроили танцы. По случаю субботы и предстоящего выходного дня вечер решено было продлить до полуночи.
Я не возражал, тем более, что вся ситуация была благоприятной для постановки меток.
Как только объявили танцы, с этого момента я не присел ни разу. Из желающих танцевать со мной выстроилась очередь. На втором этаже скопилось все население женской половины общежития, ну, кроме пенсионерок, все остальные были здесь. На кухне понятное дело все не поместились, поэтому двери на кухню были открыты, открыли двери и три прилегающие к кухне комнаты, так что танцевали всюду, не только на кухне, но и в двух прилегающих двушках, в коридоре и в комнате Макеевой.
Патефон врубили на полную громкость.
В какой-то момент я обнаружил, что танцую с Людмилой Ковалевой. Она танцевала, прижавшись ко мне всем телом и положив голову на мою грудь. Мы танцевали, молча, разговаривать было всё равно невозможно, только кричать в ухо собеседнику. Люся подняла голову, и наши глаза оказались друг напротив друга, а наши губы встретились в быстром поцелуе.
Самое удивительное, что в этой толчее и давке, на это никто из окружающих нас людей не обратил внимание. Глаза Людмилы вспыхнули, как будто их подсветили изнутри, а её губы шевельнулись:
— Жди меня сегодня.
Пластинка закончилась, а с ней и танец. Патефон выключили в час ночи, но и после народ ещё не сразу разошёлся, просто сидели, общались. Пару раз вспыхивала ссора, но обошлись без моего вмешательства, желающих потаскать друга за волосы быстро растащили по разным сторонам.
Разошлись глубокой ночью, но на кухне порядок навести успели и даже всю посуду перемыли.
В дверь даже не постучались, а поскреблись. Время — два часа ночи. Люда, вспомнил я. Больше некому. Меня кинуло в жар. Пошёл, открыл дверь, не зажигая света, и сразу же оказался в жарких объятиях. Она была в халатике, который сразу же сбросила на пол, оставшись неглиже.
* * *"
"Воскресенье у меня ушло на создание в общежитии магической следящей системы.
