Попал в 11-ю механизированную армию ЛВО, в 257 полк. А тут как раз в Белоруссии и Украине случился заговор и мятеж, и я попал на границу с Польшей. Потом участвовал в Освободительном походе. На конец января 1937 года я занял должность командира роты и получил звание лейтенанта. В феврале меня отпустили в ОБВШ для завершения учёбы. За две недели я сдал все полагающиеся экзамены и выполнил все нормативы по практической части. Моё участие в боевых действиях зачли в качестве оставшихся двух стажировок. Два месяца прослужил и в мае попал на Халхин-Гол.
Вернулся оттуда уже только в октябре в звании старшего лейтенанта, но на вступительные экзамены в академию не успел. Потом началась финская война, там я получил капитана и занял должность начальника штаба батальона. Не успела закончиться Зимняя война, как меня отправили в Испанию. Ближе к лету я подал рапорт о своём желании продолжить военное образование в Военной академии имени Фрунзе. И вот я здесь, перед вами. Вернулся из Испании неделю тому назад.
— Ну, что же, Василий, очень даже неплохо. И МГУ за год окончил, и среднее военное образование получил и повоевать успел. Наверное, артиллерийское отделение ОБВШ окончил?
— И пехотное отделение тоже, — ответил я.
— Вот даже как, — удивился Азаркин.
— И да, качество знаний, полученных во сне нисколько не хуже, а даже лучше, полученных традиционным способом. Убедился в этом лично.
— И теперь ты надумал таким же образом окончить академию.
— Совершенно верно.
— И куда ты нацелился? — поинтересовался Азаркин.
— Для начала к вам, Филипп Ерофеич, в Военную академию имени Михаила Васильевича Фрунзе. А уж потом, лет через несколько, можно и академию Генштаба окончить.
— В генералы метишь?
— Если честно, то пока не решил окончательно. Всему своё время, так что поживём — увидим.
— Ну, что же, можно и к нам. Вступительные экзамены у нас как раз в сентябре проходят. Собирай нужные документы и приходи. Хорошо бы иметь рекомендацию с места службы, но это не обязательно.
— А у меня есть, мне генерал-майор Качалов написал. Я все-таки не зря три месяца из окопов не вылезал, навоевался по самую макушку. По крайней мере, под пулями походил, через бомбёжку прошёл, даже в разведку ходил. На испанском я говорю, как местный, никто вообще ни разу и не заподозрил, что я не испанец. Наоборот, нашим несколько раз приходилось доказывать, что я русский, а не испанец. Ну, и на штабной работе себя тоже попробовал.
