Услышав от меня такие слова, лейтенант аж зазаикался:
— Да я тебя, да ты у меня, да как ты смеешь …
Я стоял и спокойно смотрел на него. Потом, как и на вокзале, откинул половинку шинели, чтобы стала видна медаль на груди, я неторопливо убрал документы в левый нагрудный карман гимнастёрки.
В это время, сержанты патруля сорвали с плеча винтовки и нацелили их на меня.
— И что, часто вы вот так, боевых командиров на мушку берёте? — спросил я, готовя на всякий случай три магемы подчинения.
А лейтенант вдруг успокоился и хладнокровно так говорит:
— И на мушку берём и к стенке бывает ставим.
А потом потребовал:
— Сдать оружие!
— С какой это стати? Нет у вас такого права.
— Патруль, на поражение, целься!
Я признаться до конца не верил, что лейтенант отдаст приказ стрелять, но он этот приказ озвучил:
— Огонь!
Патруль не смог выполнить приказ, поскольку я его обездвижил. В свою очередь, я скомандовал:
— Отставить, патруль."
"Патрульные выполнили мою команду и вернули винтовки в исходное положение, на ремень и за плечо.
— Затем повернулся к лейтенанту, стоявшему рядом под моей магемой подчинения, и попросил его:
— Представьтесь, пожалуйста, как полагается по уставу.
— Лейтенант государственной безопасности, Шестак, — с каменным лицом, без каких-либо эмоций, произнёс он.
— Ну, вот видите, — сказал я, снимая с него магему подчинения, — и совсем это нетрудно, действовать строго в соответствии с уставом. И свою честь имеете, и честь службы бережёте. И люди вас уважать будут.
Не забудьте доложить о происшествии своему начальству и слова мои в точности передайте. А я тоже доложу кому следует, как в сланом городе Минске госбезопасность службу несёт.
Пока лейтенант приходил в себя, я отправил ему ментальный посыл продолжать патрулирование. Кроме этого я внушил ему убеждение, что документы у всех у нас в полном порядке и подозрений они не вызывают.
А лейтенант Шестак, продолжая патрулирование рынка, безуспешно пытался вспомнить фамилию этого задиристого пехотного лейтенанта с медалью ""За отвагу"" на груди.
И ещё ему было стыдно, что он так лопухнулся и не представился перед проверкой документов. Останавливая для проверки документов гражданских лиц, он и не думал козырять этим штафиркам. Скоро это вошло у него в привычку, и он перестал отдавать честь, проверяя документы рядовых красноармейцев и даже командиров из младшего комсостава. И вот нарвался. А доложить об этом случае начальству ему всё равно придётся.
