Одна группа из трёх человек, это ликвидаторы, вторая — группа обеспечения, которая доставила на точку ведения огня пулемёт с боеприпасами и в трёх километрах от неё мотоцикл с коляской для отхода первой группы.
— Что рассказал задержанный диверсант?
Капитан виновато опустил голову.
— Что? — вскинулся Сталин.
— У него была с собой ампула с ядом, товарищ Сталин. Виноват, товарищ Сталин, не досмотрел.
Сталин помолчал, сдерживая гнев, вздохнул и махнул рукой:
— Продолжайте, товарищ старший лейтенант государственной безопасности.
Капитан, а теперь уже старший лейтенант, просветлел лицом, поняв, что отделался всего лишь понижением в звании. Наказание могло быть значительно худшим.
После подробного изложения происшествия он сказал в заключение:
— Осталось неясным два момента, товарищ Сталин. Как противник смог так быстро среагировать на поездку товарища Харитонова. Правда, есть предположение, что засада устраивалась вовсе не на товарища Харитонова, а на вас, товарищ Сталин. Ведь мы же с вами проехали вчера с опережением графика почти на час.
Диверсанты этого не знали, и знать не могли, потому что решение было принято вами спонтанно. Как мне доложили наши оперативники, изучавшие все следы на местности, они провели на огневой точке не меньше двух часов. И после двух часов ожидания увидели легковой автомобиль в сопровождении четырёх грузовиков с красноармейцами. Вполне могли посчитать, что это ваша охрана, товарищ Сталин.
— Но это всего лишь ваше предположение, товарищ Скороходов, — укоризненно качая головой, сказал Сталин, намекая на его упущение с задержанным диверсантом.
— Да, товарищ Сталин, — вновь виновато склонил голову бывший капитан.
— Вы упомянули про два неясных момента. Поясните про вторую неясность.
— Первая же пулемётная очередь пришлась на правый борт автомобиля. Буквально через несколько секунд последовала вторая. Дверцы в хлам, стёкла вдребезги. Но все пули, влетая в салон автомобиля, словно натыкаются на невидимую преграду и опадают на пол.
Как такое может быть, никто не знает и не понимает. В голову приходит только одно — колдовство."
"Скороходов замолчал, продолжая смотреть на Сталина, ожидая его реакции. А тот только приподнял одну бровь и промолчал. Не дождавшись более внятного отклика, Скороходов продолжил:
— Если бы пули продолжили свой полёт, то, без сомнения, все люди, находившиеся в салоне, были убиты, плотность огня была очень высокой. Всё, товарищ Сталин.
