Настя упрямо поджала губы и промолчала. Анфиса вернулась в дом и переоделась. Она сменила просторное домашнее платье на трикотажные спортивные штаны, которые обтягивали её попу, и мужскую рубашку с короткими рукавами в красно-белую клетку, подвязав её на узел немного выше талии, оставив между нижним краем рубашки и штанами полоску голого тела. Бюстгальтер вообще сняла и три верхних пуговки у рубашки расстегнула.
Подойдя к гостиной, она услышала, что речь там идёт об Анне Ларченко и сходу вступила в разговор. Про себя она решила, что поскольку её дочери, по сути, отказались от Васи Берестова, то у неё руки развязаны, и она знает, что нужно сделать, чтобы затащить парня в постель.
Она не задавала себе вопроса, зачем ей это надо. Она просто знала, что если этого не сделает, то будет жалеть всю оставшуюся жизнь."
"Когда Василий выразил желание помочь ей, она позвала его за собой. На улице было ещё светло, дни стояли длинные, июль на дворе, жара только начала спадать.
— Нам нужно принести в баню немного дров из сарая, — сказала Анфиса, и пошла впереди Василия, покачивая своим плотным пышущим жаром и здоровьем телом.
По пути пару раз нагнулась, подбирая с тропинки какой-то мусор, пару раз продемонстрировала себя в профиль, показав плоский животик и гладкую шею.
В сарае было достаточно света, чтобы не спотыкаться, но Анфиса именно споткнулась. Чтобы не упасть, она вытянула левую руку, опираясь на стенку, вдоль которой они шли, и порезалась, как потом выяснилось, о торчащий остриём наружу гвоздь.
Может быть, она споткнулась с умыслом, чтобы Вася её поддержал, но так или иначе, руку она распорола основательно. Гвоздь пропорол ей ладонь и перерезал на запястье вены, из которых хлынула кровь.
Анфиса только успела судорожно вздохнуть, чтобы закричать от пронзившей её боли, как вдруг неожиданно всё прошло, и она обнаружила, что сидит на колоде, на которой чурбаки колют, а Василий стоит перед ней на коленях и обеими руками зажимает ей рану на левой руке.
Прошла минута, другая.
Вот Вася отпустил её руку и сказал:
— Ну, вот и всё, рана оказалась пустяковой.
Анфиса посмотрела на пострадавшую руку и увидела, что она вся в липкой, не успевшей ещё засохнуть крови. Тут ей стало дурно, и она потеряла сознание.
Придя в себя, Анфиса обнаружила, что находится дома, в гостиной, лежит на диване. Рядом с ней стоят обе дочери и с любопытством её рассматривают. Её повреждённая кисть была аккуратно перевязана бинтами. Боли она не чувствовала.
