Я смещаюсь влево прямо на ходу, пытаясь расположить одну из ног между его продвигающимися ногами. С жестоким удовольствием замечаю, что он хромает.
— Иногда творческий потенциал кажется расточительным, нелогичным… если речь не о великой цели.
Я останавливаюсь и, что есть сил, ударяю пяткой прямо ему между ног. Звонкий крик застревает у него в горле, останавливаясь прежде, чем вырвется наружу, и его руки на мгновение ослабевают. Этого времени мне вполне достаточно: я выкручиваю тело настолько сильно, насколько могу, и вырываюсь на свободу.
Не представляю, куда побегу, но должна бежать, должна. Он хватает меня за локоть, притягивая назад, и вонзает большой палец в рану на моем плече, вкручивая, пока мои глаза не застилает от боли и я не начинают кричать настолько громко, насколько позволяют легкие.
— Я видел на видеозаписи, что тебя вроде бы ранили в это плечо, — признается он. — Кажется, я прав.
Мои колени подгибаются, и он хватает меня за воротник, волоча к лифту. Ткань режет горло, душит меня, я за ним не успеваю.
Тело пульсирует давней болью.
Когда мы достигаем лифта, парень ставит меня на колени рядом с женщиной из Искренности, которую я видела ранее. Она и четверо других сидят между двумя рядами лифтов под наблюдением вооруженных Бесстрашных.
— Я хочу, чтобы один пистолет всегда был приставлен к ней, — говорит Эрик. — Не нацелен на нее, а приставлен.
Мужчина-Бесстрашный прижимает к моей шее дуло своего пистолета. По телу пробегает дрожь. Я смотрю на Эрика. Его лицо красное, глаза слезятся.
— Что случилось, Эрик? — говорю я, вскидывая брови. — Боишься маленькой девочки?
— Я не глуп, — отвечает он, проводя руками по волосам. — Подначивания маленькой девочки, возможно, срабатывали со мной прежде, но больше это не сработает. Ты — лучшая служебная шавка, которая имеется в их распоряжении, — он склоняется надо мной. — Которая, я уверен, совсем скоро будет раздавлена.
Одна из дверей лифта открывается, и Бесстрашный солдат выталкивает из нее Юрая, чьи губы окрашены кровью, к короткой шеренге Дивергентов.
Юрай смотрит на меня, но я не могу прочитать выражение его лица, чтобы понять, преуспел ли он или потерпел неудачу. Если он здесь, то, вероятно, потерпел неудачу. Теперь они найдут всех Дивергентов в здании, и большинство из нас умрет.
Наверное, должно быть страшно, но вместо этого меня разбирает истерический смех. Я кое-что вспомнила. Возможно, у меня нет пистолета, зато в заднем кармане имеется нож.
