Итак, Тобиас Итан, каковы твои самые глубокие сожаления?
Я осматриваю его: от потрепанных кроссовок до длинных пальцев и прямых бровей.
— Я сожалею… — Тобиас наклоняет голову и вздыхает. — Я сожалею о своем выборе.
— Каком выборе?
— Бесстрашие, — отвечает он. — Я был рожден для Отречения. Я хотел уйти из Бесстрашия, стать Афракционером. Но, когда я встретил ее… Я почувствовал, что, возможно, смогу сделать что-то большее, чем просто уйти.
Ее."
"На мгновение кажется, будто я смотрю на совершенно другого человека, находящегося в теле Тобиаса, того, чья жизнь не так проста, как мне казалось.
Он хотел покинуть Бесстрашие, но оставался там из-за меня. Он никогда не говорил мне об этом.
— Выбрав Бесстрашие, чтобы покинуть отца, я поступил, как трус, — говорит он. — О чем очень сожалею. Это значит, что я недостоин своей фракции, о чем буду жалеть до конца своих дней.
Я жду, что Бесстрашные начнут возмущенно кричать, зарядят в него стулом или изобьют до полусмерти. Они способны на вещи и покруче, чем это.
Но они этого не делают — стоят молча, с каменными лицами, и смотрят на молодого человека, который не превратился в предателя, но никогда по-настоящему не чувствовал себя одним из них.
Мгновение мы все молчим. Я не знаю, кто сказал это первым, шепот возникает словно из ничего. — Спасибо за вашу честность, — шепчут они.
Я не повторяю за ними.
Я — единственное, что его держало во фракции, которую он хотел покинуть. Я того не стою.
Возможно, он имеет право знать.
Найлс стоит в центре комнаты с иглой в руке, свет заставляет ее сиять.
Бесстрашные и Искренние ждут, что я сделаю шаг вперед и раскроюсь перед ними.
Меня не покидает мысль, что, возможно, я смогу бороться с сывороткой. Но мне до сих пор не ясно, стоит ли пытаться. Для людей, которых я люблю, было бы лучше, если бы я была честна.
Неуверенно иду к центру комнаты, пока Тобиас покидает его. Когда мы проходим мимо друг друга, он берет меня за руку и сжимает мои пальцы. После чего продолжает идти, и остаемся только я, Найлс и игла.
Обрабатываю шею антисептиком, но, когда он поднимает руку со шприцом, я отступаю.
— Я предпочла бы сделать это сама, — говорю я, протягивая руку. Никогда не позволю кому-либо что-либо мне вкалывать, не после того, как Эрик ввел мне сыворотку моделирования сразу после финального теста. Конечно, мне не изменить содержимое шприца одним лишь собственноручно сделанным уколом, но так, по крайней мере, мое уничтожение в моих руках.
