Здесь есть люди с короткими стрижками и сильно закрученными пучками в духе Отречения, а также несколько рядов людей в очках — Эрудиты. И Кара среди них.
— Я получила сообщение из города, — говорит Джоанна, когда все успокаиваются. — И хотела бы поделиться им с вами.
Она теребит подол рубашки, затем сцепляет руки перед собой. Она, кажется, нервничает.
— Бесстрашные объединились с Афракционерами, — сообщает она. — Они намерены атаковать Эрудитов в течение двух дней. Их борьба будет вестись не только между армиями Эрудитов и Бесстрашных, но и против невинных Эрудитов и их знаний, которые те приобрели с таким трудом.
Она осматривается, глубоко вздыхает и продолжает:
— Я знаю, что не являюсь лидером и не имею права обращаться к вам таким образом, — говорит она. — Но я надеюсь, что вы простите мне мой вопрос: можем ли мы пересмотреть решение о сохранении нейтралитета?
Слышен шум. Он не имеет ничего общего с гамом Бесстрашных — этот шум мягкий, будто шелест птичьих крыльев.
— Благодаря нашим отношениям, мы знаем Эрудитов лучше, чем любую другую фракцию, и, несмотря на последние события, знаем, насколько важна их роль в обществе, — замечает она.
— Их следует защитить от этой ненужной бойни, если не потому, что они люди, то потому, что мы не сможем жить без них. Я предлагаю войти в город в качестве миротворцев, с целью пресечения крайних форм насилия любым возможным способом. Пожалуйста, обсудите это.
Дождь пылью летит со стеклянных панелей над нашими головами.
Джоанна сидит на корне дерева, ожидая, но Дружелюбные не спешат устраивать дискуссию, как это было в прошлый раз. Шепот, почти неотличимый от дождя, превращается в нормальную речь, и я слышу, как некоторые голоса поднимаются над другими, почти переходя в крик.
Каждый громкий голос заставляет меня вздрагивать. Я через многое прошла в своей жизни, особенно в последние два месяца, но ничто не пугало меня так же сильно, как споры между Дружелюбными.
Я решаю не ждать, иду по краю комнаты, смотря на Дружелюбных, которые вскакивают на ноги, машут руками и перепрыгивают через корни.
Некоторые из них смотрят на меня, и хотя я в красной рубашке, по татуировке на ключице даже на расстоянии яснее ясного, кто я.
Останавливаюсь у ряда Эрудитов. Кара встает, когда я подхожу, скрестив руки.
— Что ты здесь делаешь? — спрашивает она.
— Я пришла, чтобы рассказать Джоанне, что происходит, — отвечаю я. — И попросить вас о помощи.
