Это будет опасно и трудно, но Аффракционеры знакомы с трудностями…
Афракционеры взрываются криками, и я вспоминаю, что мы, Бесстрашные, те самые люди, что всего несколько недель назад критиковали Отречение за снабжение Афракционеров продуктами и всем необходимым. Неужели, все так легко забылось?
— И Бесстрашные знакомы с опасностями…
В воздух летят кулаки и крики. Я чувствую их голоса в своей голове, их совместный порыв обжигает мне грудь, вызывая желание присоединиться.
Выражение лица Эвелин слишком пустое для того, кто говорит страстные речи.
Оно похоже на маску.
— Долой Эрудитов! — кричит Тори, и обе фракции вторят ей. Нас объединяет общий враг, но делает ли это нас друзьями?
Замечаю, что Тобиас с Кристиной не участвуют в митинге.
— Происходящее не выглядит правильным, — замечает Кристина.
— Что ты имеешь в виду? — уточняет Линн в шуме голосов. — Разве вы забыли, что они с нами сделали? Подчинили наш разум и заставили стрелять в людей. Убили всех лидеров Отречения.
— Да, — соглашается Кристина.
— Просто… Разве вторжение в штаб-квартиру фракции и убийство всех ее членов — не то же самое, что Эрудиты сделали с Отречением?
— Нет, другое. Это спровоцированное нападение, — хмурится Линн.
— Да, — повторяет Кристина. — Знаю.
Она смотрит на меня, но я молчу. Она свое мнение уже составила, и считает происходящее неправильным.
Иду к дому Итонов в поиске тишины. Открываю дверь и поднимаюсь по лестнице. Дойдя до старой комнаты Тобиаса, сажусь на кровать и смотрю в окно, где Афракционеры и Бесстрашные собираются вокруг костров, смеются и разговаривают, но они все еще разделены: Афракционеры с одной стороны костра, Бесстрашные с другой.
"
"Я смотрю на Линн, Юрая и Кристину у одного из кострищ. Юрай хватается за пламя, слишком быстро, чтобы обжечься. Его улыбка больше похожа на гримасу, будто искаженная горем.
Через несколько минут я слышу шаги на лестнице, Тобиас входит в комнату, останавливаясь в дверях.
— Что случилось? — спрашивает он.
— Ничего, — отвечаю я. — Удивлена, что Афракционеры так легко согласились работать с Бесстрашными.
Бесстрашные никогда не были к ним добры.
Он стоит рядом со мной у окна, опираясь на раму.
— Это не настоящий союз, — говорит он. — Но у нас есть цель.
— Это сейчас. А что случится, когда цель изменится? Афракционеры хотят избавиться от фракций и Бесстрашия.
Тобиас сжимает губы в линию. Я вдруг вспоминаю Маркуса и Джоанну, гуляющих вместе по саду — у Маркуса было то же выражение, когда он что-то от нее скрывал.
