Я могу уйти, укрыться в штабе Бесстрашия, надеясь, молясь и жалея, что кто-то умирает из-за моего эгоизма.
Но нет, я не могу вернуться, иначе вина и потерянные жизни Уилла, моих родителей, а теперь еще и Марлен, сломают меня, сделают мою жизнь невыносимой.
Я медленно иду к зданию и толкаю дверь.
Это единственный способ, чтобы не задохнуться.
Через секунду после того, как моя нога касается деревянного пола, я стою перед гигантским портретом Джанин Мэтьюс, висящим на противоположной стене. Никто не замечает меня, даже двое охранников Бесстрашных предателей, стоящих в стороне от входа.
Я подхожу к стойке регистрации, где сидит мужчина средних лет с лысиной на макушке, перебирая стопку бумаг. Ставлю руки на стол.
— Прошу прощения, — начинаю я.
— Минуту, — говорит он, не поднимая головы.
— У меня нет минуты.
Он смотрит снизу вверх через кривые очки, хмурясь и собираясь меня отшить. Какими бы ни были слова, которые он хотел сказать, они застревают у него в горле. Он смотрит на меня с открытым ртом, глазами спускаясь с моего лица на черную рубашку, в которую я одета.
К собственному ужасу, выражение его лица кажется мне забавным. Я неуверенно улыбаюсь, пряча дрожащие руки.
— Полагаю, Джанин Метьюс хочет меня видеть, — говорю я. — Так что, буду признательна, если вы свяжетесь с ней.
Он подзывает Бесстрашных предателей, стоящих у двери, но в этом нет никакой необходимости. Охранники, наконец, заметили меня. Бесстрашные солдаты из других частей комнаты тоже двинулись вперед, они окружают меня, но не трогают и не заговаривают.
Я изучаю их лица, стараясь выглядеть спокойно, насколько это возможно.
— Дивергент? — спрашивает один из них, пока человек за столом снимает трубку системы связи здания.
Если сожму руки в кулаки, то смогу остановить дрожь. Я киваю.
Взгляд останавливается на Бесстрашном, выходящем из лифта в левой стороне зала, мое лицо каменеет. К нам идет Питер.
Тысяча возможных реакций — от того, чтобы вцепиться ему в шею, до того, чтобы заплакать или как-то отшутиться — мгновенно проносятся в моей голове.
Но я не могу сделать выбор. Поэтому просто стою и наблюдаю за ним. Джанин должна была знать, что я приду, она должна была специально выбрать Питера, чтобы забрать меня, она должна была.
— Нам поручено забрать тебя наверх, — сообщает Питер.
Я хочу сказать что-то резкое, но не могу произнести не звука, будто что-то крепко сжало мое горло. Питер идет к лифтам, я за ним.
Мы идем вниз чередой ровных коридоров.
