— Вот тебе два, Лена… Я не против ехать, но что-то страшит меня эта дорога…
— Судя по его лицу, спорить здесь нет смысла, — Лена подняла глаза на подругу и боялась увидеть на ее лице страх, но та улыбалась.
— Нет-нет, ты не думай, что у меня ноги затряслись. Пожив тут месяц одна, я поняла, что страх это не беда. Не переживай, подруга, — Аня подошла к Лене и обняла ее, наклонившись к сидящей девушке. — Главное, не потеряйся тут. А к моему возвращению наготовьте как можно больше нашей лапши. Я найду специи, я справлюсь!
Дни сборов пролетели слишком быстро.
Лена старалась не забыть что-то очень важное и поэтому болтала без умолку, чем раздражала Анну, которая собирала все необходимое по списку.
Благодаря тому, что все телеги были заняты, а специи занимали очень мало места, лорд выделил одну из своих карет. Аня выдохнула, ведь ехать холодными и снежными ночами в телеге, укрываясь холстиной, то еще испытание.
Лена «колдовала» с шерстью все дни до отправления Анны и Эвана и в результате они получили что-то вроде чуней.
Лена долго укладывла шерсть слоями, прошивала ее, чтобы получился войлок, потом из таких вот полос сшивала чуни. Ноги в этих ужасных то ли носках, то ли валенках легко входили в сапог, и теперь можно было не бояться замерзнуть.
Шерстяные плащи-накидки, выданные самой леди для Анны и Эвина, оказались не менее полезными вещами, а жаровня, которую можно было ставить в ногах прямо в карете, гарантировала, что они точно не околеют за неделю дороги туда и обратно.
Рынок Норфолка поразил Аню с первых секунд.
Долго оставаясь в стенах замка, она просто отвыкла от людского гомона, от толпы, которая потоком мечется в разных направлениях, сбивая на своем пути всё и всех.
Аня строго-настрого запретила что-либо есть или пить как на рынке, так и в городе, куда они должны были заехать на постой, чтобы купить провизии, фуража лошадям и ночевать после покупки. Та самая странная болезнь, скорее всего, передавалась через грязные руки и некипячёную воду. Пить из колодцев в городе и из ручьев возле него было опасно.
Она всю дорогу сама кипятила воду в котелках, студила и разливала ее по бурдюкам. Даже вино пить было нельзя, поскольку разводилось оно той же водой.
— Я лишь единожды был здесь, — Эвин, похоже, был рад такому путешествию. Как только они оставили карету с охранниками возле въезда в порт, он заметно переменился в лице. Один из охранников шел с ними, косясь на паренька, больно уж задорного и активного после нелегкого пути.
