Но я хочу сказать тебе вот что… — она так надолго замолчала, что Аня забеспокоилась. — Об этом будешь знать ты, лорд, лекарь и пара моих служанок. Во всех, кроме тебя я уверена, Анна, поэтому…
— Ни слова не вылетит из моего рта, леди, я клянусь, что на вашей стороне. И мне не хотелось бы жить с новой «метлой», — быстро добавила Аня и посмотрела на хозяйку. Леди улыбалась.
— Утром я отправлю за тобой, — леди вышла сама, не дожидаясь, когда служанки откроют дверь.
Ане показалось, что на губах ее блуждает улыбка.
— Конечно, чего бы ей радоваться этим переменам? Давно в синяках не ходила? — прошептала Аня.
Рано утром ее привели в комнату леди. Здесь уже был лекарь. Ждали только святого отца. Леди лежала в постели. Белая, будто полотно. Зареванные глаза ее были уж больно воспалены, словно она несколько минут сидела в дымной комнате.
— Святой отец, — разразилась она рыданием, как только отец Фарнель вошел в комнату. Его неизменный серый плащ, в котором он, судя по всему, даже спал, развевался за плечами при ходьбе.
Он торопился к кровати леди, возле которой сейчас стояли все, кого Марисан перечислила вчера.
Эта пьеса была разыграна для одного зрителя, и озабоченность в его взгляде значила лишь одно: он верит в происходящее. Служанки захныкали, и Аня присоединилась к ним.
— Святой отец… горе снова пришло в наш дом, — забасил лорд Давестер. — Леди потеряла ребенка, — он сделал длинную паузу, чтобы пастух стада человеческого смог подсчитать все сроки хотя бы примерно, и продолжил: — Леди надеялась, что сможет родить от лорда еще одного ребенка, но… — тут лорд присел на край кровати и, взяв ладонь сестры в свою, уткнулся в их сплетенные пальцы лицом.
— Леди больше не сможет иметь детей, — грустно, но важно заявил лекарь. — Леди должна отдыхать. Пару дней ей стоит остаться в постели, а потом… Лучше какое-то время не выходить из комнаты: она слаба, и ей нужно пережить это горе, смириться еще с одной потерей, — вздыхая продолжал лекарь.
Аня с трудом сдерживала смех, уткнувшись в плечо рядом стоящей служанки, воющей как белуга. Так играют дети в школьных кружках. Ей казалось, что Фарнель сейчас заорет известное всем: «Не верю!!!»
Но святой отец не заорал и даже не заговорил, а присоединился словами молитвы к воющим. И вой теперь обрел некое музыкальное сопровождение. Аня поняла, что если сейчас она не выйдет, то заржет, аки лошадь.
