— Ведь, в конце концов, есть художественная экспертиза: качество холста, красок, техника письма и тому подобное…
— Вот именно, дорогой мой полковник, — экспертиза! Ты — специалист в раритетных книгах, на глазок можешь прикинуть год или век издания, где и кто издавал, но только после тщательного изучения манускриптов сможешь утверждать конкретику!
— Ты о чем, Константин?
— О том, что если копия талантливая, то и я с ходу не определю, где подлинник, а где подделка, — пояснил Гуреев. — А что уже говорить о человеке далеком от изобразительного искусства.
Посетитель музея смотрит на копию и думает, что это оригинал. Более того, у него даже и мысли не возникает о том, что его надувают!
— Ты хочешь сказать, Константин Сергеевич, что в некоторых музеях вместо оригиналов висят копии? — растерянно произнес Забродов.
— Ну-у… — поморщился хозяин мастерской. — Может, оно и так.
— Да… — хмыкнул полковник, — бардака у нас хватает, особенно на периферии… Да оно и понятно…
— А ты знаешь, Илларион Константинович, ведь в Третьяковской галерее висят на стенах тридцать подделок, — язвительно сообщил бородатый художник.
— Да ладно тебе, Костяныч, туману напускать, — недоверчиво произнес пенсионер, — ты еще скажи, что и «Мона Лиза» не настоящая — а подделка!"
"— Насчет «Моны Лизы» не знаю, но насчет остального — в наших кругах давно ходят такие слухи, Илларион Константинович!
Забродов почесал затылок:
— Так сам же говоришь — слухи.
— Однако, товарищ полковник, сам знаешь — не бывает дыма без огня!
Забродов раздраженно хмыкнул:
— Так что, все искусствоведы такие дураки, что не могут разобраться, где оригинал, а где копия?!
— А кому это нужно, Константинович? — ответил вопросом на вопрос художник.
— В нашем деле, как и везде, рука руку моет, что в театре, что в колбасном отделе… Да и в ваших силовых структурах, уверен, не все чисты на руку.
Встав с кресла, полковник подошел к окну и посмотрел на улицу.
— Слушай, Костя, а как ты относишься к Аташинго? — неожиданно спросил Забродов.
— Как этот художник тебе?
— Мне он никак, — откровенно признался Гуреев, — не мой стиль, не моя тема. Но многие из коллекционеров, Илларион Константинович, душу отдали бы за то, чтобы заполучить одно из полотен или рисунков Гагарина.
Седовласый разведчик усмехнулся, вспомнив картину Аташинго, которую ему показывал перед смертью Иван. В его сознании начала складываться версия причины гибели художника-реставратора Павловца.
