Эйнард
Внезапно услышав мое обещание, мать вся подобралась, словно добилась, чего хотела, и мне это совсем не понравилось. Она распрямила спину и посмотрела на меня строго.
— Я сама найду на него управу, что меня гораздо более волнует, это твоя позиция главы клана, — она смотрела на меня прямо и с укором, а я немного растерялся от такой перемены. Ровно минуту назад передо мной сидела убитая горем, несчастная и оскорбленная женщина, а сейчас это был словно совсем другой человек.
— Я не понимаю, о чем ты! В официальном письме ведь четко сказано, что отец передает власть над кланом мне, какие могут быть вопросы и недомолвки.
— Я пожевал губы, не хотелось этого говорить, но все-таки продолжил: — Кроме того, своим приказом Рогену он снял с меня ответственность за неконтролируемый оборот, дядя женится на Пышечке, и дело с концом. Все будут довольны и счастливы! Нравится тебе это или нет, но отец в кои-то веки действительно позаботился обо мне и о моих чувствах, — наконец закончил я.
И это было правдой, как ни крути, несмотря на то, что он опозорил мать, я не мог закрывать глаза на то, что его официальный приказ был для меня лично только хорошими новостями.
Кроме того, получалось, что управление аэропортом теперь снова мое, а значит, можно выдохнуть спокойно.
— Не называй его так! Он тебе не отец! — в запале произнесла мать, а я опешил. О чем это она? Что она вообще такое говорит? Неужели от поступка отца она помутилась рассудком?
— О чем ты говоришь? — спросил я еще более настороженно, мне совсем не нравилась эта беседа, как, впрочем, и все, что происходило.
Какой-то сплошной сюрреалистический дурдом.
— Это не имеет значения! Ты лучше напомни мне слова ритуальной клятвы, которую произносит глава клана на родовом камне, — потребовала мать, глядя на меня, как на полного идиота. Именно таким я себя на данный момент и чувствовал, однако память тут же подбросила слова клятвы, которые она заставила меня выучить еще в раннем детстве.
— Я, дракон, с честью принимаю на себя роль главы клана Кровавых, разделяю его со своей женой и клянусь передать своему прямому потомку или наследнику, — начал я и замер пораженный.
Это ведь… Это ведь действительно настоящая подстава!
Мать зашлась буквально истеричным смехом, а я смотрел на нее глазами, полными ужаса, понимание ситуации во всех ее деталях и особенностях медленно доходило до меня.
— Ну что? Неужели наконец-то понял? — поинтересовалась она насмешливо.
