– Амертат тариес ретундо! – вновь выкрикнул он, и из его ран медленно потекла кровь, соединяясь в струйку, которая пропитывала его штаны, расползаясь лужицей на полу, не выступая за нанесенный овальный контур.
Смотрел на происходящее с расширяющимися от ужаса глазами.
Боги, так ведь и от потери крови умереть недолго…
– Амертат тариес ретундо! – во все горло закричал Алтарион, и из его горла вырвался хрип, но он так и продолжал держать руки вверху, позволяя крови покидать его тело.
Овальный контур резко вспыхнул, поднимая стену пламени почти до потолка.
За ним послышался приглушенный крик, который становился все громче. Кричала Катя… Точнее, та, которая находилась в ее теле…
Сжал пальцы в кулаки, призывая все свое хладнокровие, чтобы вынести этот ужас, творящийся сейчас в тронном зале.
Находящиеся в трансе тикунцы громче затянули свои подвывания, отчего пламя начало медленно угасать, а женский крик, наоборот, усиливаться, превращаясь в истерический визг.
Перед моим взором вновь предстал спокойно стоящий Алтарион, чье тело все было в порезах, которых ранее не наблюдалось. Я не понимал, что происходит.
Пока Мистария орала диким криком, мечась в центре начерченного овала, на теле вождя прямо на моих глазах появлялись свежие раны… Глубокие раны… Он лишь морщился, но я чувствовал, что его боль неимоверна.
– Что происходит? – нервно прошептал я, когда на животе вождя образовался глубокий порез, отчего он больно застонал и чуть склонился, но все же смог выпрямиться, снова принимая ту же позу.
– Она не хочет уходить… – взволнованно произнес тикунец, полным тревоги взглядом скользя по телу своего вождя. – Она может убить его… – тихо добавил он.
– Может, я смогу чем-то…
– Нет! – прервал он меня. – Нам поступили четкие распоряжения, и для вас отведен специальный момент. Дождитесь его, правитель…
До слуха вновь долетел истошный вопль, и я посмотрел на тело Кати, кожа которой перекатывалась волнами, проявляя лицо орущей Мистарии.
Боги, это было так ужасно, что не передать словами. Эта гнусь носилась по телу моей любимой, вереща на всю округу. Ей было больно… Очень больно… Она корчилась и орала, благо, что конечности не двигались, только само тело ходило ходуном от того, что душа этой поганки металась в нем из стороны в сторону.
На мое облегчение, сама Катя лежала спокойно, словно спала.
