Они закончились так же стремительно, как и начались. Я только успела обернуться, как увидела довольную до ужаса Мистарию, которая хитро подмигнула и растянула на лице кровожадную улыбку.
– Ты подохнешь! – счастливо просияла она. – А я займу твое место…
Хотела зашипеть в ответ, что ничего у нее не получится, но тут тело скрутила вспышка боли, вышибая воздух из легких. В этот самый момент Мистария метнулась вперед, выхватывая из моих рук Лисоньку, брезгливо прижимая ее к себе."
"Не могла дышать, чувствуя, как кожа полыхает огнем, в то время как я увеличиваюсь в габаритах.
Мои мышцы нарастали, кости удлинялись, и все это сопровождалось адскими мучениями. Хотела взвыть, но и тут меня ожидал «сюрприз» – я не смогла проронить ни слова.
Пару секунд Мистария давилась смехом, смотря на меня МОИМИ глазами и отбрасывая за спину МОИ волосы, а потом приняла слезливое выражение лица и, грубо встряхнув Лисинеллу, так как девочка громко закричала, стукая погремушкой эту поганку, заверещала на всю округу, подзывая стражу – опять же МОИМ голосом.
– Стажа! – кричала она всхлипывая и тут же подхватывая снег, размазывая его себе по лицу, создавая эффект слез. – Стража! Боги, да где вы?! Здесь вор! Вор хочет украсть принцессу!
Я не могла подняться на ноги, так как они совершенно не держали меня от боли. Дышала через раз, и когда на меня навалились двое стражников, а позади появился разгневанный до ужаса Арахонт, то внутри затеплилась надежда, что любимый сможет узнать во мне Катю, хотя бы по запаху.
Но мои надежды растаяли, как туман поутру. Правитель грубо меня встряхнул, приказывая швырнуть в камеру, а потом прижал к себе Мистарию в МОЕМ обличье, жадно вдыхая ее запах…
Сидя на корточках в башне и согревая дыханием свои ладони, которые на данный момент были мужскими, я переживала за детей. За Лисоньку и того, кто сейчас находился в… Мистарии.
Похоже, помимо моего образа, голоса, запаха, эта тварь забрала еще и малыша.
От осознания, что Мистария лишила меня всего, ярость накрыла с головой. Я пинала стены, лупила их кулаками и ладонями, когда костяшки пальцев были все окровавлены. Мне было дико больно, и эта боль не желала отступать. У меня было все – любимый мужчина, дочь, ожидающий рождения ребенок, и в один момент я всего этого лишилась, превращаясь в мужика, которого в самое ближайшее время ждет казнь или пытки. Одно из двух, другого не дано.
