«Ну что же, хотите развлекалова, сейчас будет вам цирк».
А вслух сказал:
– Док, у меня у самого язык есть. – И обращаясь уже к рыжему Кинг-Конгу: – А ты, орясина (слово «орясина» он произнёс на русском, так как в общем не нашёл аналога), если есть какие вопросы, обращайся сразу ко мне. Я тебе сам отвечу.
– Вы только посмотрите на это, – рыжий тыкал пальцем в сторону Ильи, – оно ещё и разговаривает.
– Естественно, разговаривает, – подтвердил вывод облома Илюха, – причем оно не только разговаривает, оно ещё и зубы выбивать умеет.
Тебе случайно не жмут?
Зал притих, видимо, представление пошло по неожиданному сценарию.
– Что ты сказал? – прогудел гигант.
Илья прекрасно понимал, что вряд ли справится с такой горой мышц, тем более что эта гора явно не надувная, а очень даже способная его перемолоть за пару секунд. Но и терпеть издевательства в свой адрес тоже не собирался. Единственный шанс это разозлить оппонента, вынудить его на безрассудные действия. Словами и притворно расслабленной позой.
Тогда может появиться шанс свалить эту глыбу одним ударом. А потом… будь что будет. Поэтому Илюха продолжил нагнетать обстановку. Придав своему голосу ещё больше издевательских ноток.
– А ты у нас ещё и глухой, и как тебя такого на флот-то взяли? Много заплатить пришлось, чтобы закрыли глаза на твою глухоту и скудоумие?
В зале повисла звенящая тишина.
– Ну, всё, сосунок, ты труп, – свистящим шёпотом просипел рыжий.
– Сосунок у меня между ног. А ты, убийца старушек, хочешь соснуть? – не унимался Илья.
"
"Джойл ударил коротко, без замаха. Удар был быстр настолько, что, если бы Илья не готовился заранее, то, скорее всего, пропустил бы подачу. Он её и так почти пропустил, только движение глаз бойца выдало начало удара. Кулак пролетел над головой в долях миллиметра, задев волосы. Поднырнув под атакующую руку, Илюха действовал на рефлексах, когда-то давно вбитых отцом на тренировках по рукопашному бою. Рука всё сделала сама, найдя нужную точку. В этот удар он вложил всё, что накопилось за последнее время.
Ненависть к тем, кто держал его в плену, скорбь по погибшим сослуживцам, боль от того, что не смог помочь раненому другу, что накопилось уже здесь, ВСЁ ЭТО стало как бы ядром той ярости, которая в виде удара пришлась точно в «солнышко». Не будь у громилы такого выдающегося мышечного каркаса, сейчас бы уже уносили «двухсотого». А так, он только сел на задницу, хватая ртом воздух и удивлённо хлопая длиннющими ресницами.
