Но как только школа начала давать результаты, в виде денег за устаревшие базы знаний и молодых перспективных специалистов, тут же нашлись желающие её возглавить. Таким волшебным образом трудяга Балах оказался смещён с должности начальника школы. Сначала в заместители нового начальника, потом в командиры отделения пилотов, а затем и в наставники, была бы возможность ещё глубже макнуть в дерьмо, то, скорее всего, так бы и было, но ниже падать уже некуда. Это было его наказанием за то, что пытался найти правду и справедливость.
При старом императоре такое вряд ли могло бы произойти, но при нынешнем, который самозабвенно плясал под дудку Элентийского союза, запросто. В общем, если короче, то дедок оказался очень непростым человеком. И вот эти двое вдруг принялись за Илюху и его команду всерьёз.
Ну, Балах понятно, это вроде его работа, а вот Зевран давно не брал шашек в руки. Создавалось впечатление, что он решил оторваться за все годы вынужденного бездействия. Если ребята роптали втихаря, когда ранее Илья их напрягал, то теперь впору было в голос кричать, так как нагрузки ещё добавилось.
Правда, нагрузка хоть и возросла, но зато теперь её правильно распределяли специалисты. Вовремя чередуя умственные с физическими. Илье досталось больше всех. Зевран с ним занимался индивидуально. А Балах добавлял от всей души. Эти двое сначала прижали землянина в арсенале и потребовали признаться, что за сеть у него стоит. Естественно, что Илюха изобразил круглые глаза и прикинулся ветошью, типа я не я и вообще не при делах.
Однако, когда Балах предъявил факты своих изысканий, пришлось сознаться, что стоит нестандарт, но по договору он не имеет права разглашать какой. Старые перцы успокоились, но потребовали данные характеристик с учётом прибавки от нейросети. Илюха не стал давать точные данные, так как, зная исходные, легко можно понять, что сеть не имеет аналогов, и тогда снова появятся вопросы. По восприятию и памяти он назвал базовые параметры, то, что и эти характеристики сеть улучшила, промолчал, а по интеллекту сказал, что чуть больше двухсот пятидесяти, с учетом имплантата на плюс сто.
Балах с Зевраном переглянулись многозначительно:
– Черим, а ведь к тебе в руки попал бриллиант, грех будет оставить его неграненым, – радостно потирая руки, проскрипел оружейник.
– Согласен, – серьёзно согласился тот, – будем работать. Ну что, старый, тряхнём стариной, ты участвуешь?
– Ты ещё спрашиваешь? Конечно! – скрипнул дед Зева.
