Снайпер работал, не слишком таясь, днем и ночью, поэтому бойцы старались не высовываться из окопов. В первый же день перемирия солдату из 2-го взвода пуля калибра 12.7 мм оторвала руку вместе с плечом. И вот — новое ЧП.
На месте происшествия было тесно. Убитый сержант лежал, скрючившись, на боку, стенку окопа заляпали брызги крови, мозгов и черепной кости.
— Всю кампанию прошел, с мая под огнем, — сообщил лейтенант Петро Мартыненко полным горечи голосом. — Каких людей теряем!
Семен Ужвий, командир 3-го взвода, прошипел, безумно сверкая белками свирепо расширенных глаз:
— Перемирие, вашу мать! Эти твари за три дня шестого хлопца положили, а нам стрелять запрещено!
— Да уж, еще неделя такого прекращения огня, и снайперы всю роту перещелкают, — согласился капитан и печально покачал головой, глядя на изуродованный труп.
— Как же ты так неосторожно…
Ему никто не ответил, да ротный и не нуждался в объяснениях. На войне солдат быстро привыкал к постоянно окружавшей его опасности, так что даже бывалые бойцы переставали бояться смерти и совершенно спокойно, не таясь, ходили под пулями в полный рост.
«Бедолага не ждал, что снайпер может попасть в цель за полтора километра, — подумал Сердюк. — Яка огромна винтовка у нехристя. Наверное, в полдюйма калибром, не меньше. И не обошлось без лазерного прицела».
Ужвий продолжал бесноваться, выкрикивая: мол, батька Роман снова проявил свою русскоязычную душонку и предал Украину, приказав прекратить боевые действия, хотя подлые боевики уже не раз показывали, что не намерены соблюдать никаких соглашений.
С львовянином никто не спорил. Новое перемирие стало тяжелой оплеухой всем солдатам и ополченцам, которых президентский указ лишил победы. А ведь оставалось сделать совсем немного — день-другой, и армия раздавила бы последние очаги сопротивления бандформирований…
— Сейчас, наверное, вся Украина говорит о том же, — буркнул лейтенант Мартыненко. — И западные, и восточные области спорят до потери пульса: что, мол, правильнее было — принимать ультиматум или не обращать внимания на заморские угрозы.
Присоединившись к народу, командир роты и трое взводных затеяли бесполезный спор, который был прерван очередным выстрелом крупного калибра. По счастью, на этот раз пуля никого не зацепила, вонзившись в бруствер по соседству с макушкой зазевавшегося пулеметчика.
Бывалый вояка Ужвий немедля прокомментировал:
— В девяносто девятом я вместе с чеченами против москалей дрался. Так они, чечены, тоже так делали.
