Но мыслями я был далеко от нее и даже не возбудился от такой эротичной картины. По-деловому скрестил руки на груди и заговорил:
– Нирель уже в Маскулайне?
Айдис рассмеялась и скользнула рукой по животу вниз к своему естеству. Поглаживая пальцами бугорок между ног, она прошептала:
– Келеар у тебя?
Я кивнул.
– Нирель в Маскулайне.
Шантаи облизнула губы и встала на четвереньки, медленно приближаясь ко мне.
– Что там происходит? – не обращал я внимания на соблазнительную позу женщины.
– Я все тебе расскажу, Дирам, имей терпение.
Я соскучилась по твоей твердой и сладкой плоти. Позволь прежде насытиться твоей страстью.
Айдис пользовала меня, как я когда-то использовал мау для утех. Понимание этого сильно ударило по самолюбию, но сейчас я полностью зависел от шантаи. Стоит ей хоть словом обмолвиться, что Келеар у меня…
А вот мне никто не поверит, если начну рассказывать о планах женщины. Даже слушать не станут. Казнят на площади Маскулайна на потеху городским жителям и забудут о моем существовании. Айдис это прекрасно понимала, вот и наглела.
Дрянь! Она больше не вызывала во мне чувство похоти, скорее отвращение.
Что ж, мне ничего не стоит отыметь ее как следует и еще на шаг приблизиться к своей цели. Шантаи стянула с меня штаны и стала ласкать член пальцами, всматриваясь в мои глаза. Плоть набухла от возбуждающих прикосновений. Я оттолкнул ее, и она упала спиной на постель. Схватил ее за руку и стащил с кровати на пол. Айдис рассмеялась и встала на четвереньки.
– Я знала, что тебе понравится моя узкая…
– Замолчи! – крикнул я, ухватил ее за волосы и поволок к стене.
Заставил подняться на ноги и выпятить зад. Я еще не вошел в нее, а она уже стонала от удовольствия. Отвесив сильный шлепок по ягодицам, я раздвинул половинки ее зада и резко вонзился, вколачивая ее покрытое испариной тело в стену.
– Нравится? – прорычал я ей в ухо, оттягивая назад ее голову за волосы.
– Да! Сильнее! Терзай меня, Дирам!
Я увеличил темп до предела, остервенело насаживая ее на член. Казалось, ей и этого было мало.
Шантаи подавалась мне навстречу, выгибаясь дугой, царапала ногтями стену и кричала так громко, словно ее четвертуют. Наверное, не только прислуга, но и ребенок слышит вопли своей бабушки. Я заткнул ей рот рукой, и она всосала мой палец, облизывая его и причмокивая."
"Оттащив ее от стены, не вынимая плоти, я опустил ее на пол, продолжая врезаться в упругие ягодицы шантаи. Потом вышел из нее и вошел в лоно грубо и жестко, выбивая из Айдис новые стоны.
