– Здесь нет музыки, – поднялась я с кровати и почувствовала головокружение. Схватилась за спинку кровати, чтобы не упасть и сделала глубокий вдох, чтобы поскорее прийти в себя. По взгляду Дирама я видела, что мой недуг не станет оправданием отказа и не вызовет жалость. Лучше подчиниться, поскорее исполнить его прихоть и, наконец, вернуть сына, чтобы больше никогда не отпускать его от себя.
– Я напою, – улыбнулся он и запел знакомую каждому жителю Инфернума мелодию. Я знала, почему он выбрал именно ее. Вновь испытывал меня на прочность.
Ловил предательство во взгляде и искру надежды, что загоралась всегда при любом упоминании Кирона. Но не сегодня. После того, как не смогла сбежать, наверное, она и вовсе пропала.
Я двинулась вперед, плавно приближаясь к стулу, на котором восседал Дирам, будто на троне. Он пожирал меня подернутым пеленой страсти взглядом. Стало жутко страшно от того, что будет дальше, что будет, когда я закончу танец. Все тело трясло, а ноги подкашивались. Я сама не понимала, что делаю и как двигаюсь.
Пируэты казались мне странными, далеко не соблазнительными, но по поджатым губам Дирама, расплывающимся в улыбке, стало понятно, что ему нравится за мной наблюдать. Казалось, что его извращенное сознание уже рисовало в голове картины интимной близости со мной. Я же вся сжималась в комок, когда пыталась представить, как именно он будет овладевать моим телом."
"Когда альва перестал напевать мелодию, я была слишком близко к нему. Он протянул руку и коснулся моего бедра, задирая ткань платья до талии.
Грубо притянул меня к себе, и я рухнула в его объятия. Он раздвинул мне ноги и усадил на себя сверху. Я ощущала, как его твердый орган рвется из штанов и упирается в мое естество. Теплое, резкое, прерывистое дыхание обдавало кожу на моей шее, а ладони блуждали по саднящей от порки спине. Его губы что-то шептали, покрывая поцелуями мою грудь через прозрачную ткань. Я не могла разобрать слов и даже не пыталась понять их смысла. В происходящем вообще не было никакого смысла.
Животная похоть. Вожделение в чистом виде. Наверное, именно так чувствовала себя Ланда, когда отдавалась воякам на пиру Инфернума. Она хотела, чтобы я никогда не узнала какого это, когда нет выбора, когда потеря чести уходит на второй план и надо выполнять то, что тебе прикажут. Дирам должен был стать для меня спасителем, а стал палачом.
Он озверел в своих ласках, терзая мою кожу до боли. Он едва не рычал, когда остервенело разрывал на мне платье.
