За спиной короля стояла Манона, всматриваясь в морскую даль, словно ведьмино чутье позволяло ей увидеть корабль Маэвы. Маэва умела набрасывать покров невидимости. Этот покров до поры до времени скрывал Фенриса и Гареля в Бухте Черепов. Он же скрывал ее армаду у берегов Эйлуэ.
– Ведьмы летят на север, – сказал Дорин. – Я отправлюсь с ними. Нужно проверить, смогу ли я сделать то, чего от меня ждут.
– Оставайся с нами, – предложил Рован. – Мы найдем способ разобраться с Ключами, с Замком, а если понадобится, то и с богами.
Дорин покачал головой:
– Вы собираетесь во владения Маэвы, а потому Ключи должны находиться как можно дальше от нее. Если я смогу помочь и найду третий… Этим я принесу больше пользы.
– Ты там можешь погибнуть, – вмешался Эдион. – Уж если нас на севере ждет бойня, ты отправляешься прямо в логово демонов. Морат подождет.
Рован сурово поглядел на него, но Эдиону было все равно. Он подошел к хрупкой черте, когда внутренняя неуравновешенность, питаемая гневом, очень быстро могла сделать эту черту смертельно опасной.
Особенно если учесть, что на Дорине лежала часть вины за случившееся с Аэлиной.
Адарланский король снова посмотрел на Манону. Ведьма ему улыбнулась. Это была другая улыбка, делавшая ее лицо мягче и человечнее.
– С моей помощью не погибнет, – сказала ведьма. – Мы отправляемся на поиски крошанских ведьм. Собирать силы, которые у них еще остались.
Армия ведьм, противостоящая моратским легионам Железнозубых.
В сердце Рована затеплилась хрупкая, но такая драгоценная надежда.
Манона лишь кивнула на прощание и отправилась к своему шабашу.
Рован тоже кивнул Дорину. Но тот склонил голову. Это не было обычным прощанием друзей. Король прощался с королем.
«Пока что я только ее супруг», – хотелось сказать Ровану. Всего лишь ее супруг.
И в то же время он осознавал значение этого шага. Выйдя за него, Аэлина обеспечила Ровану законное право участия в защите и возрождении Террасена. Наравне с Эдионом он мог командовать армиями, ради которых Аэлина пожертвовала всем.
– Когда мы закончим нашу часть войны, я обязательно прилечу к тебе в Террасен, – пообещал Эдиону адарланский король. – Думаю, там сражений останется и на тебя, Рован, когда ты вернешься… когда вы оба вернетесь."
"Эдион задумался. Он взвешивал слова Дорина и то, с каким чувством они были произнесены. Затем генерал шагнул к королю и неожиданно обнял его. Объятие было кратким и суровым. Дорин непроизвольно вздрогнул, но во взгляде Эдиона что-то слегка изменилось.