– Возможно, ты – единственный самоуверенный безумец, способный меня полюбить.
Маска бесстрастия на лице Рована дала трещины.
– Пойми, Аэлина: новая глубина твоей силы ничего не меняет. И поползновения Денны управлять тобой тоже ничего не изменили. Ты по-прежнему еще слишком молода. Твоя магическая сила продолжает возрастать. И если новый уровень силы даст нам хотя бы незначительное преимущество перед Эраваном, поблагодари всю эту отвратную тьму за подсказку. Но мы научимся сообща управлять твоей силой. Ты ведь не одна.
И глупо считать, что тебя нельзя полюбить из-за твоей силы, которая умеет спасать и разрушать. Если ты начнешь ненавидеть свою магическую силу…
Рован покачал головой:
– Если ты двинешься по этой дорожке, мы вряд ли выиграем войну.
Аэлина вошла в волны прилива, встала на колени. Ее окружали густые облака пара.
– Иногда мне хочется, чтобы воевали другие, а не я, – призналась она.
Рован тоже вошел в бурлящую воду, прикрывшись магическим щитом от жара Аэлины. Она смотрела в темную морскую даль.
– Кто, кроме тебя, способен досадить Эравану? Твоя несносная бравада тоже имеет силу, и не надо ее недооценивать.
Аэлина хмыкнула. Вода вокруг нее сделалась прохладнее.
– Если мне не изменяет память, то моя несносная бравада как раз и завоевала твое истерзанное бессмертное сердце. Помнишь, принц?
Рован наклонился к тонкой завесе пламени, таявшей в терпком вечернем воздухе, и закусил Аэлине нижнюю губу. Ощутимо и довольно больно.
– Я помню все, мое Огненное Сердце.
Рован повернул ее лицом к себе. Аэлина не противилась. Его губы скользнули по ее подбородку, поднялись вверх по скуле к остроконечному фэйскому уху.
– Твои уши не один месяц сводили меня с ума, – признался он, покусывая ей мочку.
Когда язык Рована достиг ее ушной раковины, Аэлина выгнула спину. Сильные руки принца сдавили ей бедра."
"– А в Страже Тумана, когда мы спали вместе, я едва удерживался, чтобы не склониться и не покусать твои уши. И вообще всю тебя.
Аэлина издала неопределенный звук и запрокинула голову, открывая шею для его ласк.
Рован подчинился ее молчаливому приказу и стал нежно целовать шею Аэлины.
– Я еще никогда не сливался с женщиной на берегу, – бормотал он, двигаясь к ложбинке между ее шеей и плечом. – И смотри: ничто вокруг нам сейчас не помешает.
Одной рукой он гладил шрамы на ее спине, другая направлялась к ягодицам, стремясь покрепче прижать.
Аэлина расстегнула на нем рубашку и вскоре совсем сняла.