Такую широкую бурную реку не пересечь вплавь. Где-нибудь должен быть мост или переправа. Еще Элиду удивило, что река служила границей двух миров…
На другом берегу тянулись невысокие холмы и луга, покрытые сочной изумрудной зеленью. А над холмами и лугами раскинулось безоблачное синее небо, уходя к далекому горизонту.
– Уже и не помню, когда я в последний раз видела…
Шум реки заглушал слова Элиды. Она хотела сказать, что очень давно не видела широких просторов. В Перранте из башни ей был виден только город, а в ясные дни – кусочек озера.
Потом ее везли в тюремной повозке с крошечным окошком. В Морате – сплошные горы, пепел и солдаты. Правда, она могла бы полюбоваться просторами, когда они с Маноной летели на Аброхасе. Но тогда Элида была скована ужасом и переживала гибель Кальтэны. Зато сейчас… Она действительно не помнила, когда в последний раз видела зеленый луг, щедро залитый солнцем, и коричневых птичек, весело порхающих на теплом ветерке."
"– Дорога должна быть… – Лоркан задумался, – в трети лиги отсюда, вверх по течению.
Его не волновали ни бурные воды Аканта, ни зелень лугов.
– Если хочешь, чтобы твой замысел удался, готовиться надо уже сейчас.
Элида смерила его взглядом:
– Готовиться надо в основном тебе.
Лоркан недоуменно вскинул густые брови.
– Чтобы замысел удался, тебе нужно… прикинуться человеком.
По мнению Элиды, здесь была важна любая мелочь.
– Все твое оружие надо спрятать, – продолжала она. – Оставь только меч.
Правда, даже этот большой, тяжелый меч наводил на мысль, что Лоркан – не просто путник.
Элида достала из кармана кожаный шнурок:
– Волосы свяжи сзади пучком. Так ты будешь выглядеть менее…
Она видела, как блеснули его глаза, но все же заставила себя произнести конец фразы:
– Менее свирепым.
Лоркан скривил губы, но взял шнурок и связал волосы.
– И камзол расстегни, – добавила Элида.
Она вспоминала, как держали себя мужчины, когда дружески беседовали или что-то обсуждали. Облик Лоркана ни в коем случае не должен быть угрожающим или пугающим.
Лоркан подчинился и этому требованию. Под камзолом оказалась темно-серая рубашка. Теперь Лоркан был больше похож на крестьянина или ремесленника, не чуравшегося тяжелой работы, чем на воина, привыкшего убивать.
– А сама? – спросил Лоркан, не переставая удивляться своему изменившемся облику.
Элида сбросила мешок. Первым делом она сняла кожаную куртку. Ей вдруг показалось, что она сдирает с себя кожу, – настолько она успела сжиться с этой курткой.