Поскольку, когда все затевалось, никто не ожидал, что Его Высочество (эти два слова он произнес с иронией, а скорее даже ёрнически) наберет такой вес. Так что если ты и дальше будешь работать в том же направлении, вполне может сложиться такая ситуация, когда наша служба начнет работать против тебя. — Дед замолчал, продолжая сверлить Виктора изучающим взглядом. Постышев усмехнулся:
— Не волнуйтесь, Михаил Петрович, я не собираюсь отступать.
Дед еще несколько минут смотрел на Виктора так, словно вознамерился взглядом вскрыть его черепную коробку, чтобы посмотреть, что у него в голове, потом лицо его смягчилось.
— Ну что ж, но теперь тебе придется действовать по большей части самостоятельно. Так что… завтра пиши рапорт на отпуск.
Виктор недоуменно уставился на Деда. Тот усмехнулся:
— Его Высочество затевает в Якутии какую-то грандиозную стройку. Я думаю, тебе стоит съездить туда и покопаться на месте. Но командировку я тебе туда выписать уже не могу, сам понимаешь почему. Так что завтра разыграем небольшой спектакль.
Я со всей серьезностью приступлю к выполнению распоряжения Директора и слегка проедусь по тебе, а ты в пику мне рванешь в Оймякон и будешь ковыряться там почти легально.
Виктор с улыбкой кивнул. В принципе, чтобы действовать в пику Деду, надо было быть полным идиотом, но у него самого уже сложилась некая репутация бунтаря с мохнатой рукой в верхах. Он уже даже успел получить несколько прозрачных намеков от личностей, заинтересованных в том, чтобы непотопляемый Дед наконец-то ушел.
Никто и не подозревал, КТО на самом деле был его настоящей крышей.
Они с Дедом проговорили почти до рассвета. А во вторник Виктор улетел в Якутию…"
"До Оймякона он добрался на попутном вертолете. Здесь, в Якутии, это было таким же обычным делом, как, скажем, «мотор» в Москве. С единственной разницей, что на вертолете иногда могли подбросить и бесплатно. Просто по пути.
Дед не ошибся. Практически уже умершее село Оймякон сегодня не просто переживало невероятный подъем, оно просто встало на дыбы.
Посадочная площадка, представлявшая собой всего лишь большую поляну, для которой еще год назад самым важным событием были совершавшиеся время от времени скорее по привычке, чем по необходимости, рейсы латаного-перелатаного «Ан-2», сейчас напоминала огромный разворошенный муравейник. Вернее сказать, поляна исчезла. Тайга теперь начиналась едва ли не за километр от околицы. А на освободившемся от лесных исполинов пространстве раскинулась гигантская стройка.
