Причем, несмотря на то что все до одного отзывы были положительными (если не сказать больше), он все равно вызывал у хозяина кабинета серьезную настороженность. Если быть откровенным, то, когда секретариат проинформировал его о том, что в приемную поступил запрос из «Фонда Рюрика» с просьбой об организации встречи министра с президентом Фонда, у Сергея Петровича было большое желание потянуть время в надежде, что все рассосется как-то само собой. Но он был слишком опытным чиновником, чтобы не понимать, что это его желание относится, увы, к разряду невыполнимых.
Не тот уровень. И это получило подтверждение буквально в тот же день."
"Уже к вечеру ему позвонил директор ФСБ, отношения с которым были скорее дружелюбно-служебными, чем приятельскими (а у кого, интересно, с этим сычом были приятельские отношения), и попросил отнестись к нуждам частной благотворительной организации «Фонд Рюрика» со всем возможным вниманием. Кто бы ни организовал этот звонок, не отреагировать на подобное обращение не было никакой возможности.
Не говоря о собственном статусе обратившегося, всей верхушке было известно об особых отношениях между директором Федеральной службы безопасности и президентом страны. Так что оставалось только подчиниться и организовать встречу, причем в самое ближайшее время. Впрочем, все, с кем он говорил, называли сегодняшнего гостя «милым молодым человеком» или «славным парнишкой», который, однако, «может удивить», так что, не исключено, опасения министра не имели под собой никакой почвы.
Министр встретил гостя у самых дверей:
— Дмитрий Иванович… очень, очень рад. Прошу… — Хозяин кабинета широким жестом указал на устроенный на отдельном ковре уголок отдыха с шикарным бельгийским кожаным гарнитуром, состоящим из дивана, двух бегемотообразных кресел и журнального столика со стеклянной столешницей и витыми деревянными ножками.
— Чай, кофе?
Гость благодарно кивнул:
— Благодарю вас, лучше чай, — и после короткой паузы: — Борис Петрович рассказывал, что некоторых гостей вы угощаете каким-то совершенно особенным чаем, с можжевельником, так что я уже неделю мучаюсь предвкушением.
Хозяин кабинета оценил шутку и раскатисто рассмеялся. Впрочем, внимательное ухо различило бы в его смехе этакие раболепные нотки. Поскольку дело было не только в удачной шутке.
