Грета обиженно надула губки и хотела что-то сказать, как вдруг в дверь номера громко постучали.
Клаус недоуменно замер. Кому это они с Гретой могли понадобиться в этой глуши?
— Кто там?
— Откройте, это полиция.
Они переглянулись, Грета с легким взвизгом скользнула обратно в душевую, на ходу прихватив свои джинсы, футболку и свитер. Клаус свесился с кровати, отыскал на полу трусы и, натянув их, подскочил к двери.
За дверью стоял рослый капрал, на первый взгляд будто сошедший с картинки вербовочного плаката, но, когда он шагнул внутрь, оказалось, что выверты погоды способны подействовать даже на доблестную немецкую полицию.
Глаза и щеки у капрала были красные, а с посиневшего кончика носа свисала мутная капля.
— Герр Креммер?
— Да.
Под колючим взглядом представителя власти Клаус почувствовал себя неловко оттого, что не успел натянуть футболку и сейчас торчит перед ним в одних трусах.
— А где фрау Штауф?
Клаус недоуменно застыл, но тут до него дошло, что капрал спрашивает о Грете.
— Она… в душе.
Капрал кивнул и, окинув его несколько недовольным взглядом, чопорно произнес:
— Господин следователь просит вас спуститься вниз.
Клаус тупо кивнул, все еще не понимая, с чего это вдруг в этом богом забытом месте появилась полиция и почему она желает видеть именно их. Но спросить ничего так и не успел. Полицейский вышел и аккуратно притворил за собой дверь. Из душа появилась Грета.
— Что случилось, Клаус?
Юноша пожал плечами:"
"— Не знаю, нас желает видеть какой-то следователь.
— Да? — Грета оживленно повертелась перед зеркалом и, поправив рукой еще влажные волосы, повернулась к Клаусу: — Ну, я пошла. А ты одевайся и спускайся поскорее. Наверное, произошло что-то захватывающее. Вот здорово! — И ее рыжий хвост исчез за дверью. Клаус уныло поплелся натягивать джинсы. А он-то надеялся всласть поваляться. Ибо чем еще можно заниматься в такую погоду? Нет, все-таки секс действует на женщин неприлично возбуждающе. Он подошел к окну и выглянул наружу. На пустынной стоянке перед входом одиноко помаргивала сигналами новенькая бело-зеленая полицейская „джетта“.
Клаус завистливо вздохнул и, отвернувшись, начал одеваться.
Когда он наконец выбрался из номера в коридор, снизу доносились возбужденные голоса, среди которых выделялся тонкий, немножко визгливый голосок Греты:
— …правда? О боже! — тут же прерванный брюзгливым возгласом старой консьержки:
— …а я вам говорю, что я прекрасно слышала все, что ему сказали.
