Он коротко кивнул и, задержавшись у стойки всего на какую-то минуту, а может, и меньше, величественно-аристократичным жестом принял ключ, после чего спросил глубоким баритоном без малейшего признака старческого дребезжания:
— Мне не звонили?
Консьержка кокетливо повела плечами, совершенно позабыв о том, что они укутаны в серую, побитую молью шаль:
— Нет, герр Мойзель, — и после короткой паузы добавила таким голоском, что, не видя старушку, можно было подумать, что говорит женщина по крайней мере лет на тридцать-сорок помоложе, еще не потерявшая все свои зубы: — Ваши вечерние газеты я оставила на столике в номере.
Вы знаете, — консьержка игриво склонила голову к плечу, — Горбачев опять встречается с Рейганом.
Скорее всего, старухе было глубоко наплевать на Горбачева, Рейгана и им подобных высоких персон, просто она почему-то была убеждена, что столь солидного господина должны интересовать именно такие вещи. Старик ответил кивком, походившим на изысканный легкий поклон.
— Благодарю вас, фрау Марта.
И двинулся вверх по лестнице, словно и не заметив новее стоявших рядом Клауса и Грету. Грета проводила его взглядом, потом живо повернулась к консьержке.
— Кто этот господин?
Старушка, различив, как видно, в ее голосе некие обертоны, которые любая женщина учится распознавать с молоком матери, мгновенно превратилась из престарелой Клеопатры в мегеру соответствующего возраста. Она поджала губы, мгновение сверлила Грету колючим взглядом, затем процедила сквозь зубы:
— Это — солидный и серьезный господин, а остальное нас с вами не касается, милочка.
— После чего сдернула с висевшей за ее спиной доски массивный ключ со старомодной деревянной грушей на кольце и все тем же тоном бросила: — Ваш номер — семнадцать.
По случайному совпадению номер старика оказался в противоположном конце мотеля…
— Смотри, Клаус! — Грета резко затормозила прямо перед юношей, обдав его ботинки вылетевшим из-под ее каблуков мокрым песком, и ткнула ему под нос свою находку: — Это же янтарь, настоящий! Кто бы мог подумать?
Клаус вяло покосился на непривлекательный коричневый голыш, покоящийся в посиневших от холода ладошках девушки, и, едва удержав зевок, глубокомысленно кивнул:
— Действительно удивительно, как будто мы на Балтике.
— О-хо-хо! — Издав эту пародию на крик индейца, Грета рванула в обратную сторону, заставив сердце Клауса на мгновение екнуть.
